– Нет мужа? Так вот откуда у меня это ощущение, что ты чего-то недоговариваешь! Суди сама, что мы имеем! Ты мучаешься от тошноты, ты падаешь в обморок. Ты чувствуешь слабость и утомление. У тебя стали очень чувствительными груди, у тебя увеличена матка. Конечно, все эти симптомы можно объяснить нарушением менструального цикла, отчасти усугубленным вирусной инфекцией. Но я с этим не согласен – прежде всего из-за симптома Чедвика. Да, в наши дни не все доктора придают значение этому симптому, но я не принадлежу к их числу. Лучше мы попросим Мэри Бет взять у тебя кровь на анализ, чтобы убедиться наверняка. Вставай, одевайся, а я пришлю сюда Мэри Бет. – Он замолчал, внимательно разглядывая свою пациентку. – Что с тобой? Ты опять собираешься упасть в обморок?
– Я не могла забеременеть, – тупо повторила Кэтрин. Ее сердце билось так сильно, что толчки отдавались в ушах.
– Кэтрин, успокойся. Приляг на минуту. – Кларксон уложил ее обратно. – Вот, и дыши как можно глубже. – Врач старательно обмахивал ее папкой с историей болезни, пока Кэтрин боролась с новым приступом тошноты.
– Кларксон! – окликнула она врача.
– Что, Кэтрин? Ты ведь не хочешь сказать, что сейчас испачкаешь мне халат?
– Нет… нет, мне уже лучше. – Она уселась, чувствуя на себе тревожный взгляд Кларксона. Ей действительно полегчало.
– Ты… ты правда веришь, что я могла забеременеть?
– А о чем я толкую тебе уже битый час? Нравится тебе это или нет – факты налицо. Такова жизнь. Если ты уляжешься посреди дороги, то рано или поздно на тебя наедет машина. Если ты уляжешься в постель с мужчиной, то рано или поздно забеременеешь – особенно если ты такая молодая и пользуешься средствами, надежными лишь на девяносто процентов. А теперь натяни, пожалуйста, трусы и отправляйся домой. Можешь позвонить в понедельник. Анализ крови уже будет готов, а там посмотрим, что делать.
– А нельзя сделать анализ пораньше?
– Нет. Ты пришла в конце недели. Дежурная лаборантка ставит тест на беременность только в случае жизни и смерти – а это к тебе не относится.
– Но ты бы мог сказать ей, что это вопрос жизни и смерти.
– Кэтрин, ты, кажется, сама только что сказала, что у тебя больше нет мужа. Это же каких-то два дня! По-моему, они пойдут тебе на пользу. У тебя останется время, чтобы смириться с этой мыслью. Сейчас я позову Мэри Бет.
“Смириться с этой мыслью”. Эта фраза почему-то засела у Кэтрин в мозгу. Как она может смириться? Это же просто нелепо! Она как будто сошла с ума! Мир рушился, как это было в тот день, когда от нее ушел Джонатан!
Она вышла от врача, ничего не соображая, и поехала вдоль набережной, к самому дальнему пирсу, где часто гуляла в последние дни. Немного посидела в машине, встала и направилась вниз, к самой кромке воды. Там Кэтрин долго стояла неподвижно, любуясь неярким зимним солнцем, опускавшимся в море. Наконец ей удалось собраться с духом, чтобы вернуться домой. В полном одиночестве.
Она не испытывала ни радости, ни удовлетворения. Ее покинуло даже предвкушение грядущих перемен. Все поглотило тупое уныние. Меньше всего Кэтрин ожидала обнаружить беременность. Скорее она готова была узнать, что у нее появились серьезные нарушения в формуле крови, что она страдает анемией, что у нее развилось белокровие или ее, подобно Пэт, поразил какой-то ужасный неизлечимый недуг. Не нужно было получать медицинское образование, чтобы иметь представление о том, как нервный срыв влияет на общий тонус организма, – а у Кэтрин явно наблюдался нервный срыв. Да и на работе она довольно часто сталкивалась с физическими болезнями, ставшими следствием сильного эмоционального потрясения. Параллель с ее собственным состоянием напрашивалась сама собой.
Но оказалось, что она не больна. Оказалось, что она, “возможно”, беременна. А если верить диагностическим познаниям Кларксона – она беременна “скорее всего”.
Но Кэтрин все еще не смела ему поверить.
“Я не могла забеременеть!”
Она разделась и встала перед большим зеркалом, внимательно разглядывая свое тело. Пока не было видно никаких изменений. Живот оставался гладким и плоским. Да и груди не выглядели крупнее обычного.
Но они стали слишком чувствительными и болезненными. Они реагировали на любое прикосновение. Достаточно было встать под горячий душ, чтобы соски отозвались острой болью. Такого с Кэтрин не случалось ни разу в жизни. Ни разу.
Но как это могло произойти?!
Ведь если это так – значит, она не просто имела с кем-то половое сношение. Это означало, что она глубоко и нежно любила мужчину, с которым была близка, и им оказался не Джонатан, а Джо д’Амаро. Отдавалась ли она ему более самозабвенно? Хотела ли его сильнее, открывалась ли перед ним полнее, подобно цветку, достигшему полной зрелости? В минуты их близости Кэтрин не думала о ребенке. Она была сосредоточена только на Джо – кроме него, ей ничего не было нужно.
– Я не могла забеременеть! – произнесла она вслух.
“Будь осторожна в своих желаниях – а вдруг они исполнятся?”
