Крупные слезы катились по ее лицу перед глазами все расплывалось и имело какие-то неясные очертания. Ухватив вырез платья, Зотов рванул его вниз. Тонкий шелк легко поддался, и платье с треском разорвалось до талии. Жадные руки потянулись к молочно-белой груди, больно сжав округлые полушария. Аню передернуло от отвращения и страха одновременно. Зотов толкнул ее на кровать и навалился сверху всей тяжестью своего тела. Его руки срывали с нее остатки платья, жадно ощупывали открывавшееся ему девичье тело. Закрыв глаза, чтобы не видеть лицо насильника, Анна впала в какое-то странное состояние. Будто отрешилась от всего, и все это происходило не с ней, а она была только сторонним наблюдателем. Резкая боль от его вторжения в ее тело разорвала окутавший ее туман. Аня закричала, пытаясь спихнуть его с себя. Но ее попытка освободиться привела лишь к тому, что он только глубже проник в ее лоно, причиняя нестерпимую боль. Она ощущала, как участились его движения, слышала его тяжелое дыхание у себя над ухом. В этот момент она так ненавидела его, что, будь у нее хоть какое-то оружие, она бы не задумываясь воспользовалась им. Наконец, граф обмяк и скатился с нее, освобождая от тяжести своего тела. Она отодвинулась от него как можно дальше, села на кровати, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Простыни были испачканы кровью. Ее кровью. В этот момент она осознала, что для нее все кончено. Не будет у нее больше прекрасного будущего! Алексей больше никогда не взглянет в ее сторону иначе, как только с отвращением. Аня ясно представила, с какой брезгливостью он будет обращаться с ней, когда узнает обо всем, что с ней произошло. Больше всего в этот момент ей хотелось умереть. Закрыть глаза и никогда больше не возвращаться в этот мир. Зотов приподнялся на кровати и дотронулся до ее плеча. Одарив его взглядом, полным самой лютой ненависти, она повела плечом, сбрасывая его руку.
- Не дотрагивайтесь до меня, - прошипела она, - О, как, я Вас ненавижу! Вы мерзкое чудовище, и я скорее наложу на себя руки, чем выйду за Вас замуж!
- В следующий раз будет уже не так плохо, - усмехнулся он.
- Да я скорее умру, чем позволю Вам дотронуться до себя! - сквозь слезы ответила она.
- Не будьте такой наивной. У Вас нет другого выхода, - вздохнул Зотов, - Либо вы выйдете за меня, либо Вам остается только одна дорога - в монастырь. С этими словами он поднялся с кровати, собрал свою одежду и вышел, заперев дверь на ключ.
Понимая всю тщетность своих попыток найти в этой многолюдной пёстрой толпе Анну, Алексей все же на минуту не прекращал поисков. Он уже в который раз пожалел о том, что позволил уговорить себя сопровождать ее на этот маскарад, презрев все доводы рассудка. Смутное ощущение надвигающегося несчастья не покидало его. Сердце сжималось в предчувствии чего-то нехорошего. Он уже три часа кружил по парку, пытаясь найти Анну, но, пожалуй, пресловутую иголку в стогу сена найти было бы проще. Несколько раз ему казалось, что он слышит ее голос, но, увы, это было не так.
Ночь подходила к концу. Восточный край неба становился все светлее, возвещая о скором приближении нового дня. Фонари погасли. Уставшие от бурного веселья люди покидали место праздника. Воронцов был в отчаянии. Он так и не смог найти ее. Оставалось только молиться, чтобы Анна каким-нибудь чудесным образом оказалась дома.
Остаток ночи Алексей провел в карете под домом своей невесты, с трудом дожидаясь времени, позволительного для нанесения утренних визитов. В страшном волнении он постучал в парадную дверь дома Строгановых. Дворецкий впустил его в дом без лишних вопросов. По суете, царящей внутри, Воронцов понял, что его молитвы не были услышаны. Анны дома не было. Никита Александрович сам поведал ему об этом. Алексею ничего не оставалось, как только рассказать о том, что произошло накануне ночью. Барон Строганов не сказал ему ни слова, но взгляд, брошенный на него, был красноречивей всяких слов.
Терзаясь чувством вины, Воронцов отправился домой.