Выйдя на крыльцо особняка, Алексей вздохнул с облегчением. Боже, какую чудовищную ложь успела нагородить эта женщина! И как он мог находить ее привлекательной? За прекрасным фасадом укрылись коварство, хитрость, жадность и зависть. У Воронцова было чувство, что у него камень с души свалился. Домой! Домой, к Аннушке. Покаяться, повиниться, в ноги упасть. Рассказать все. Господи, каким же идиотом, он оказался!
Легко сбежав по ступенькам, Алексей поднялся на подножку ожидавшего его экипажа.
- Домой! – крикнул он Никитке, закрывая за собой дверцу.
Жену Алексей нашел в детской. Едва он вошел, его взгляду открылась чудесная картина. Аня играла с Сашей. Сын сосредоточенно укладывал один деревянный кубик поверх другого, но, увидев отца, мальчик спрятался за материнские юбки.
- Саша, - позвал Воронцов, протянув руки к сыну.
- Подойди, папенька зовет, - Анна слегка подтолкнула его к отцу.
Взяв ребенка на руки, Алексей выпрямился. Большая ладонь погладила темные кудри. Саша, робко обняв отца за шею, запечатлел на его щеке мокрый поцелуй. Сердце перевернулось в груди. Вот оно, счастье! Вот то, ради чего стоит жить.
- Аня, - Алексей сглотнул ком в горле, - мне многое нужно тебе рассказать.
Глядя на мужа, Анна поняла, что что-то изменилось. Забрав ребенка из его рук, она передала Сашу на попечение няньки. Выйдя из детской, Аня направилась в свои покои. Она слышала шаги Алексея за своей спиной. Что еще могло случиться? – гадала она.
Опустившись на софу, она подняла глаза на супруга. Алексей присел подле нее. Взяв ее руки в свои ладони, он вздохнул.
- Помнишь тот вечер, когда ты рассказала мне о Саше? – спросил он.
Аня кивнула.
- Я тогда действительно был у Арсеньевой.
Анна сделала попытку подняться, но Воронцов удержал ее.
- Подожди! Выслушай меня.
- Хорошо. Я выслушаю Вас, Алексей Васильевич, и мы больше никогда не будем возвращаться к этому разговору, - холодно ответила она.
- Я слишком много выпил в тот вечер, - продолжил Алексей, - Мне стыдно это признавать, но я не помню ничего из того, что произошло той ночью между мной и Арсеньевой. Но сегодня мне стало известно, что она воспользовалась моим состоянием и солгала, что ждет от меня ребенка.
- Ты хочешь сказать, - не веря своим ушам, произнесла Аня, - что между Вами ничего не было?
- Именно это я и хотел тебе сказать, - тихо ответил Алексей.
- К тебе память вернулась? – спросила Анна.
- Нет, - грустно улыбнулся Воронцов, - ее горничная не слишком предана своей хозяйке, а когда я сказал Арсеньевой, что все вспомнил, она призналась.
- Письмо, которое я получила сегодня, - это ее рук дело?
Алексей кивнул.
- Сможешь ли ты меня простить когда-нибудь?
Вместо ответа Аня спрятала лицо у него на груди. Как же хорошо и тепло в его объятьях! Как она скучала по таким вот простым минутам счастья, когда можно просто сидеть, обнявшись, рядом и прислушиваться к сердцебиению друг друга.
Воронцов прикоснулся губами к ее виску там, где под кожей билась тоненькая жилка. Обхватил хрупкие плечи, прижимая ее еще ближе к себе. Обняв ее за талию, он опрокинул жену на софу, легчайшим поцелуем коснулся нежных губ.
- Анечка, сердце мое, я соскучился по тебе, - прошептал он, покрывая поцелуями тонкую шейку.
- Не здесь, Алеша, - задыхаясь от нахлынувших ощущений, ответила она.
Подхватив жену на руки, Воронцов шагнул к двери, ведущей в его покои. Оказавшись в своей спальне, он осторожно поставил ее на пол и, вернувшись к двери, запер ее на ключ. Алексей раздевал жену, покрывая поцелуями обнаженные плечи. Платье с тихим шорохом упало к ее ногам. Аня, отступив от него на шаг, спустила с плеч тончайшую сорочку, позволяя ей упасть на пол вслед за платьем. Алексей разделся, не отводя от нее жадного взгляда и, обняв, увлек к широкой постели.
Его теплые ладони нетерпеливо заскользили по бархатистой коже, лаская прекрасное тело.
- Моя, только моя, - хриплый шепот сорвался с губ, обжигая, заставляя терять голову.
Алексей приподнялся на вытянутых руках, заглянул в затуманенные страстью зеленые глаза, качнулся вперед, погружаясь в распростертое под ним тело. Его пальцы переплелись с тонкими пальцами жены. Ни с одной женщиной он не испытывал ничего подобного. Желание обладать ею сводило с ума. Он все глубже погружался в омут страсти, туда, где не было ничего важнее учащенного сердцебиения, тихих стонов, жарких объятий. Страсть, накрывшая любовников с головой, отступила, оставив их утомленными в объятьях друг друга.
- Люблю тебя, душа моя, - прошептал Воронцов, ласкового проведя кончиками пальцев по нежной щеке.
Поздним вечером Едена Дмитриевна нервно расхаживала по будуару своей тетки, заламывая руки в истерике.
- Все кончено, тетушка! Все кончено! Господи, Боже! Что же мне делать?!
- Успокойся! – повысила голос княгиня, - Ты сказала ему, что никакого ребенка нет?
Лена кивнула, присаживаясь в кресло.
- Поедешь ко мне в имение, родишь. Ребенка я заберу. Скажу, что какая-нибудь дальняя родственница померла, разрешившись от бремени. Никто не узнает.