Его провожала скромная, тихая женщина, как он сказал потом, что это его вторая жена, но они не расписаны. Ну попрощались они сдержанно, проводил он ее на перрон, и мы поехали. Когда волнения улеглись и начали мелькать милые сердцу пригороды Архангельска, достали мы у кого что было из припасов, и начали есть. Почему-то всегда очень есть хочется, когда в вагон садишься, ну прямо утерпеть невозможно, так и ждешь, когда поезд тронется, чтобы кинуться к авоське с едой. Разложились мы значит на столе с едой, сгорая от нетерпения на нее накинуться. Ну, у каждого нашлось, конечно, еще и выпить что. У меня там во фляге было разведено водки с бальзамом для экстренного закрепления кишечника – я еще дороги не люблю и по той причине, что если дома вся моя система пищеварения не всегда, но все же находится в состоянии относительного покоя, то в дороге она начинает бунтовать прямо после первого стакана чая зачастую, поэтому беру с собой немного чего-нибудь дубящего, и иногда удается продержаться. У него без бальзама, но тоже оказалось, и мы приступили к трапезе. Недолго думая, к нам присоединился молодой бизнесмен – ещё один пассажир нашего купе, не выпускающий мобильного телефона, и с кем-то обсуждающий свои торговые дела. В общем, успели по одной выпить и наконец-то наброситься на еду, как подъехали к Исакогорке – сортировочной станции в получасе езды от города. Там села женщина – четвертый пассажир нашего купе, и мы поехали дальше. Женщина была немолодая, может около пятидесяти, может меньше, трудно было точно возраст определить. Выглядела не очень привлекательно, но было видно, что образована, достала книжку, не отказалась от рюмки, правда только одной, есть не стала и углубилась в чтение. Ну, такая питерская интеллигентка, которой ничто не чуждо, так естественно это у ней получилось. Мы продолжали сидеть, заедая и запивая свою тоску по поводу отъезда и предстоящих хлопот. Не помню, после какой рюмки моего товарища по несчастью понесло.
Бывают люди, для которых алкоголь противопоказан в принципе. Что-то там, в голове у них происходит, что они начинают выкидывать такие коленца, что потом сами не могут поверить, что такое возможно. Вот, например, у меня в молодости был приятель, который, приняв определенную дозу в компании, тихо и мирно сидящей за столом, снимал обувь и начинал бегать по улице в носках – это несмотря на погоду и сезон, и никто его от этого удержать не мог. Вот пока не набегается в носках по лужам или по сугробам, пока содержание алкоголя не снизится у него до определенного уровня, так и будет все бегать. Мы-то ему уже компании не составляли в таких забегах, знали его такую слабость, смотрели только, чтобы далеко не убегал. Вот набегается, немного выветрится у него, и бери его родимого, уводи спать, а пока запал не прошел, не дай бог подходить.
Сейчас, кстати, какой-никакой, а начальник тоже стал, вот интересно как у него сейчас с этой привычкой, ведь сейчас во всех конторах опять пошла эта мода на всякие банкеты-фуршеты. Представляю, как подчиненные были удивлены в первый раз! А может он уже давно бросил употреблять, потому что, в принципе, здесь путь один – бросать, раз такое дело.
И вот, после какой-то рюмки я понимаю, что мой коллега того же плана. Начал он, ни с того ни с сего, c претензий к этой женщине, и как бы мы его ни увещевали с бизнесменом, он, забравшись в кителе, и со своей бунтарской клочковатой бородой на верхнюю полку, выкрикивал оттуда какие-то укоры и обвинения в адрес всех женщин, обращаясь к одной. При этом из него сыпались то кредитные карточки, то бумажник, то паспорт. Женщина была молодец. Видно, привыкла в питерской интеллигентской среде к такому контингенту и нисколько не переживала, не в пример нам, и когда она выходила в коридор отдохнуть, он забывался тяжелым недолгим сном, потом снова просыпался, если не было женщины, ругал нас, искал свой бумажник, покупал пиво, пил его, заедая луком с хлебом. Причем весь лук, который он доставал накануне, пока он в очередной раз отключался, я выбрасывал, но при очередном пробуждении, он откуда-то доставал новый.
