В комнате вдруг резко потемнело. Пламя свечей затрепетало и погасло. Цветной ураган заполнил всю поверхность карты, и она стала единственным источником света в комнате. Бледное, мертвенное, лунное сияние становилось всё ярче, захватывало меня и отражалось в моих глазах. Разум заволокла туманная дымка. Я ощутила, как ноги и руки перестают мне подчиняться. Колени подкосились. Падая в липкое небытиё, я успела подумать, что на этот раз, кажется, нарвалась.
Я открыла глаза. Сияние лазеров, громкая музыка, толпа людей…
Не думаю, что ошибусь, если скажу, что я снова в «Орионе». Только этого мне не хватало. Мало того, что я не помню, как тут очутилась, так ещё и не чувствую тела. Да, матушка, пить надо меньше! Ну, и что со мной случилось?
И тут я обратила внимание на парочку, танцующую просто передо мной. Они повернулись так, что стало видно лица. В парне я мгновенно узнала Марка. Он танцевал с той самой рыжей, которую я видела с ним в «Сапфире». Казалось, он так увлечён ею, что не замечает ничего вокруг. Мне не хотелось его отвлекать, но было слишком плохо.
— Марк! — позвала я во весь голос, но крик мой не был слышен. Я протянула руку, пытаясь прикоснуться, но рука прошла сквозь пустоту. Мгновение спустя я снова упала во тьму.
Какое-то совсем другое место — видимо, квартира. Маленькая, небогато обставленная комната. Тяжёлые занавески резко контрастируют с шёлковым бельём на кровати. Покрывало небрежно скинуто. На полу алая лужа — видно, вино.
На кровати поверх покрывала лежит девушка. С того места, где я стою, видна лишь часть спины и копна рыжих волос. Как хочется спать…
Стоп! Рыжие волосы! Это, наверное, та самая девушка! Надо подойти поближе.
Я попробовала пойти вперёд, но ноги не слушались. Я не чувствовала тела и была совершенно невесома. Мозг отдавал приказ мышцам, но их, как я понемногу начала понимать, просто не существовало.
Накатила волна негодования, слегка отрезвив затуманенный разум. Я попыталась просто оказаться рядом, как это бывает во сне. Результат последовал незамедлительно — всё мелькнуло перед глазами, расплылось и вновь сложилось в картинку. Я очутилась около кровати. Пару минут я тупо смотрела перед собой: мозг не желал собирать воедино все части мозаики. Истина доползла до сонного сознания, как участники черепашьих гонок к финишу. Наконец осколки собрались воедино: я видела перед собой ту самую девушку, лежащую на пропитанном кровью покрывале. Подёрнутые белесой дымкой смерти голубые глаза невидяще смотрели в потолок. Изящные руки с глубокими рваными порезами на запястье были раскинуты в стороны. Одна рука свисала на пол, и последние капли похожей на вино крови дополняли уже образовавшуюся на полу лужу…
Люди определённых профессий — медики, милиционеры, — часто говорят, что видеть смерть не страшно. Привычка — вторая натура, это знают все. Но лишь сейчас я поняла, что они лгут — и другим, и себе. Равнодушно смотреть в глаза — мёртвые глаза, которые совсем недавно любили и ненавидели, радовались и страдали — невозможно. Для человека, который сам умеет любить — невозможно.
Я не кричала, даже не пыталась. Я надеялась, что вновь погружусь в бездонную тьму — не выходило. Не в силах отвести взгляд, я смотрела ей в глаза. Это не посланные Филоной тени — это страшнее. Ведь я знала её…
В комнату вошла какая-то девушка, но я не успела рассмотреть её лица — разум померк…
Теперь я стояла в комнате, обставленной в стиле девочки-цветочка. Разговаривали двое — Анна и Эльвира. Я видела, как их губы двигаются, но не слышала слов. Не успела я удивиться, как мир вновь расплылся, но не исчез, как было раньше, а просто сосредоточился вокруг одного лица Ани, которое стало неумолимо меняться: становиться взрослее, жёстче, равнодушней и красивей. Я видела перед собой девушку-пламя, которая притягивает и сжигает доверчивых мотыльков, которой восхищаются и презирают, ненавидят и боятся. На шее у неё висел кулон с вырезанным из коричневого камушка сфинксом.
В белёсой дымке времени я увидела явно дорогой офис, находящийся, судя по неповторимому виду из окна, на одном из верхних этажей небоскрёба. Двое стояли напротив, глядя друг другу в глаза. Её я узнала сразу, хотя она окрасилась в чёрный цвет и надела изящный деловой костюм, — эти холодные глаза ни с чем не спутать. Его же я тоже определённо видела раньше, но затуманенный мозг никак не мог вспомнить, когда именно.
Вот Анна изящно скользнула вперёд. Он смотрел на неё так, словно хотел одновременно и поцеловать, и ударить. Губы Ани шепчут что-то, а в глазах горит дикое пламя, как у хищников, когда они видят добычу. В его глазах оно отражается странно знакомой бездной.
Картинка расплывается, а я всё тянусь вперёд, стараясь поймать ускользающую мысль. Дима!!!
Я открыла глаза. Осмотрелась, передумала и закрыла. Но от правды всё же не сбежишь.
Я оказалась в коридоре, который был, казалось, бесконечным. Всюду, куда могли проникнуть мои глаза, я видела мириады совершенно одинаковых дверей, которые шли ровными рядами с обеих сторон.
