Телом своим я почти не владела, но по сравнению с предыдущими местами посещения намечался явный прогресс. Я, по крайней мере, могла ходить.
Что ж, раз эволюция и фоновый авантюризм поставили человека на ноги, значит, это зачем-то было надо. Я решительно направилась вперёд.
Кажется, я шла довольно долго. Конечно, определять, когда не видишь даже своего тела, — занятие трудное, но думаю, что я стойко промаршировала по этому холлу-переростку минут 40 или около того. Кстати, кончаться он и не планировал, а мои запасы храбрости и терпения стали стремительно истощаться.
— Двери, двери, двери — надоело уже! Нельзя что ли было построить парочку окон или арок для разнообразия? — спросила я пустоту, просто для того, чтоб услышать свой голос.
И вдруг оп коридору странным эхом прошуршал чей-то смех. У меня волосы встали дыбом — это был необузданно весёлый смех, совершенно не похожий на человеческий. Я замерла на одном месте, вслушалась…
Смешок. Так обычно хихикают нашкодившие дети. Эхо разнесло звук — он, казалось, оттолкнулся от стен и зазвучал отовсюду.
Меня охватила паника. Я понеслась по коридору, мимо одинаковых, запертых дверей, а в спину мне летел весёлый нечеловеческий хохот.
Впереди замаячил поворот, и в сердце затрепетала робкая надежда.
Так всегда бывает в ожидании перемен: разум не верит в победу и успех, но в душе упрямо трепещет надежда.
В нескольких метрах от поворота я замерла, как вкопанная. Одна из дверей начала медленно открываться со скрипом, который знающие люди называют «играть на нервах». Я стояла и смотрела, как дверь открывается, обнажая хаос цветов, который был мне уже знаком. В этой бездонной глубине возникла фигура, смутно показавшаяся знакомой…
Красный балахон с немыслимыми голубыми рисунками; колпак с бубенцами, надвинутый на глаза; высокие сапоги с выгнутыми носами; плащ, скрывающий фигуру.
Не может быть! ШУТ?!? Карта? Моё сердце бешено колотилось. Я со всех ног метнулась вперёд, мимо открытой двери. И увидела…
Зал. Красно-чёрная плитка. Нелогичные голубые и красные колонны. Четыре высоких, вычурных кресла. Причём они, как и сам зал, не были пусты.
Видимо, тут был бал или что-то в этом роде. По залу кочевали фигуры в вычурных одеяниях. Сложно сказать, имели ли они отношение к роду человеческому — слишком чёткие, нереально красивые лица, слишком яркие, глубокие цвета.
И тут по спине пробежал холодок. Да, это были не люди. Это были изменившиеся и ожившие картинки, которые я видела каждый день. На древних картах.
Вон, на троне, восседают Жрица, Первосвященник, Император и Императрица. Лица не выражают ничего, и потому внушают трепет.
А вокруг снуют фигуры, одетые в платья и средневековые костюмы. Они фальшиво улыбаются и манерно смеются, не замечая меня. Короли и королевы, валеты и посыльные. Те, кого я привыкла видеть на бездушных картонках.
Высших Арканов — Смерти, Дьявола, Мира, Жертвенности, Отшельника, наконец, Шута, — не было видно, но их присутствие чисто физически ощущалось. Я впала в ступор. Медленно, как во сне, я отступила в тень одной колонны и замерла там.
— Ну и как тебе «Алиса в стране чудес» в реальной жизни? — поинтересовался за спиной ехидный и неуловимо знакомый голос.
Я стремительно обернулась. По телу волной пробежала дрожь — передо мной стоял Шут. Лица, как и прежде, не было видно.
— Ой, как мы побледнели! Не личико, а меловая стена. У меня что, что-то с костюмом?
Несмотря ни на что, меня охватило раздражение. Может, и не стоило б разговаривать с Шутом в таком тоне, но мне не улыбалось церемониться с собственным глюком.
— Кто б уж говорил про лица! Явно не тот, кто своего не показывает.
Видно, очень страшное?
— Ну, ты в глубине души считаешь его очень даже красивым.
— Кто ты? — спросила я тихо.
— Я всегда презирал правила и законы; я не советовался с другими и не считался с последствиями; я тот, кто может вывести тебя отсюда.
Моё сердце подпрыгнуло от радости, но предупреждающий колокольчик не давал кинуться за Шутом сломя голову.
— Я хотела б увидеть твоё лицо.
Пожатие плеч. Смешок.
— Зачем? Зачем люди так часто ходят к гадалкам, стремясь узнать, что будет за поворотом? Зачем прислушиваются к голосу кукушки, словно птице и правда интересно, сколько проживёт то или иное двуногое создание? Право, глупо строить свою судьбу на пустых словах помешанных на деньгах шарлатанов. Они говорят лишь затем, чтоб сказать. Да и те, кто действительно что-то умеют, редко растрачивают свой дар на простых смертных. А они часто оказываются заложниками тех, кто предрёк смерть тому, кто мог бы ещё пожить. Зачем людям нужно видеть внешность собеседника и совсем не обязательно с ним говорить? Значит, для тебя внешность так же важна, как и для других. Как банально!
Моё вечное желание отличаться от других мгновенно взбунтовалось. Я хотела было уже отказаться от своей затеи, но занудный голос интуиции и не думал замолкать.
— А для тебя так важна внешность, что ты стыдишься её? Ещё банальней.
Шут как-то странно дёрнулся — видимо, я задела его за живое.
