Дверь отворилась, и из нее выбежала Лаура, которая повисла на шее вскочившего мужа и начала ему что–то говорить по–испански, смеясь и плача одновременно. Следом за ней вышла Ольга, которая, довольно улыбаясь, смотрела на ведущую себя как девчонка важную персону.
Позади были изъявления благодарности, посиделки в кафе и попытки хоть как–то отблагодарить хозяев перед прощанием. Кортеж президента уехал, служащие тоже по большей части разъехались, и Славины отдыхали от всех событий этого суматошного дня, сидя вдвоем на лавочке.
— Завтра ты станешь знаменитой, — сказал Игорь. — Чувствуешь по этому поводу что–нибудь особенное?
— Я почему–то чувствую только усталость, — ответила жена, — хотя сегодня работы было меньше обычного. А слава… У нас с тобой ее еще будет столько, что сто раз успеет надоесть. Вы мне с Алексеем сейф привезли? Вот и хорошо. Тогда я с сегодняшнего вечера займусь писаниной. Надо будет купить цветные карандаши, только хороший набор цветов на двадцать или больше.
— А для чего тебе?
— В магии мало рассказать, намного важнее показать, что и как должно выглядеть для внутреннего зрения. Вот я и буду рисовать такие иллюстрации к тексту, а заодно и для тебя нарисую, что нужно делать. Так будет проще. А пока покажу несколько упражнений, начнешь с них. Пойдем, что–то сегодня много комаров, надоело их отгонять.
Прошло три дня, и во время ужина Рощин передал Ольге несколько газет.
— Началась шумиха, — объяснил он в ответ на ее вопросительный взгляд, — но пока только в западной прессе. Здесь одна газета на французском языке и две — на английском. Переводы сделать не успели, так как газеты только что получены.
У себя в комнатах Ольга забралась с газетами на кровать и углубилась в их изучение.
— Что за гадство! — выругалась она минут через десять. — Ты никому из гостей не говорил о моей святости?
— Один раз пошутил, а что?
— Шутник, блин! Ты знаешь, что эта Лаура перед отлетом из Москвы запрягла своих дипломатов выяснить о моем лечении все, что удастся узнать? Они нарыли много, вот она и сказала на брифинге, посвященном ее исцелению, что считает меня святой, и вывалила на опешивших журналистов кучу фактов. А потом на закуску добавила, что так же считает и ее муж, то есть ты. Они в своей Латинской Америке все поголовно верующие и восприняли такое заявление со всей серьезностью. Там же выступил один из ее лечащих врачей, который подтвердил сам факт исцеления пациентки, находящейся на четвертой стадии рака в совершенно безнадежном положении. А ее муж подлил масла в огонь, подтвердив слова жены, что все лечение уложилось в полчаса. Я не против рекламы, но совершенно не желаю, чтобы сюда примешивали религию! Нашли святую, которая излечивает толстосумов за хорошие бабки! И как теперь прикажешь бесплатно лечить детей–инвалидов? Да после этого на меня и здесь начнут молиться! Оно мне надо?
— А как на это отреагировали в Европе?
— Так я «Дейли Экспресс» и читаю! Эти отзываются о случившемся более осторожно. Вот смотри, что пишут. Феномен Ольги Славиной нуждается в дополнительном изучении. Ее утверждение о собственной святости мы адресуем Святому Престолу. Ты понял?! Оказывается, это я сама всех уверяю в собственной святости! Охренеть! Я представляю, что об этом напишут в наших газетах!
— Я думаю, что, прежде чем что–то писать, они пришлют к тебе своих репортеров, — сказал Игорь, — и перед этим постараются выяснить о лечении все, что можно. Так что ты еще будешь иметь возможность отказаться от лика святой. Можешь даже назваться ведьмой.
— И ты еще можешь шутить! Между прочим, весь сыр–бор разгорелся из–за твоей дурацкой шутки!
