фашизм... Любил поговорить, язык у него был хорошо подвешен. Но это был очень воспитанный человек, сеньор в полном смысле слова. Всегда приносил мне подарки и относился с уважением. Паулино говорил, что он покончил с собой. Это правда?
- Когда Паулино сказал тебе?
- Сначала я узнала от Висена, официанта в "Рудольфе". Он нас предупредил: если кто-нибудь будет спрашивать о Луисе Роблесе, мы ничего не знаем... Ясно? Ну а вчера позвонил по телефону Паулино.
- Ясно.
- Я очень расстроилась... Такой симпатичный! Ты его тоже знал?
- Паулино, он и я служили в одной роте. Это было в молодости.
- Паулино обдирал его как липку, наживался на нем самым наглым образом. Он на всех наживается. - Она улыбнулась. - Но со мной это дело больше не пройдет. Я о нем знаю такие вещи... такие... в общем, вполне достаточно, чтобы упечь его за решетку.
Лифт резко остановился, и мы вышли на площадку, оклеенную серыми обоями. По обе стороны от лифта было по двери. Ванесса подошла к правой и открыла ее.
Маленький холл с тремя мягкими стульями и вешалкой из лакированного дерева вполне мог сойти за приемную скромного зубного врача.
- Пойдем в гостиную, там удобнее. У меня еще осталось немного коньяка. Можно включить отопление.
Она толкнула небольшую застекленную дверь и протянула руку, чтобы включить свет. Но кто-то ее опередил.
В комнате стало светло.
Какой-то тип в черной куртке с пистолетом в руках пристально смотрел на нас. Он был среднего роста, смуглый, худой, с тщательно причесанными светлыми волосами. На лице его нельзя было уловить ни малейшего удивления.
Пистолет был марки "баретта" с глушителем, красивая дорогая игрушка.
- Ты! - воскликнула в испуге Ванесса, привалившись к стене. Казалось, она вот-вот упадет в обморок. - Ты! - повторила она, тяжело дыша.
Я поднял руки. Пистолет едва заметно сдвинулся с места, всего на несколько миллиметров.
- Ты, кажется, не рада нашей встрече, детка? - сказал тип и осторожно закрыл дверь. - К стенке. Живо.
В комнате стоял низенький стол, покрытый голубой скатертью, на нем пустая цветочная ваза, рядом два дешевых кресла и софа, обтянутая искусственной кожей. Две закрытые двери вели в другие комнаты. Я встал лицом к стене. Прямо перед моим носом висела картина, изображавшая лошадь, бегущую по кромке моря.
- Послушай!.. Я не имею ничего общего с Паулино!
...Ради бога, это чистая правда!.. Я ничего не знаю! - В словах Ванессы чувствовался страх, животный страх. Голос ее звучал прерывисто, она вся дрожала.
Я слышал ее тяжелое дыхание. Тип в черной куртке произнес:
- Заткнись и молчи, пока тебя не спросят. Ты меня поняла?
- Да, да, - еле слышно прошептала она.
- А ты, шаг назад. - Я подчинился. - Ноги пошире, руки на стенку.
Он подошел сзади и вполне профессионально обыскал меня. Потом открыл мой бумажник.
- Карпинтеро... Кто ты такой?
- Друг Паулино, - ответил я, не двигаясь. - Я его ищу.
- Да?.. Как удачно. Передашь ему привет от Дельбо.
Он очень обрадуется, вот увидишь.
- Не знаю никакого Дельбо, впервые слышу это имя, - соврал я. - Мы с Паулино друзья еще со времен службы в армии. Вместе служили в Учебном центре № 2 в Алкала-де-Энарес. Вчера я получил от него записку, просил меня прийти в "Рудольф", но сам не пришел. Я его ищу. Вот почему я оказался здесь.
Было не жарко, но я начал потеть. Капли пота стекали по лбу. Я услышал, как он бросил мой бумажник на пол.
- Мне безразлично, кто ты такой.
- Если ты знаешь Паулино, может, слышал от него когда-нибудь обо мне. Он меня знал как Тони Романо.
Тишина сгустилась.
- Тони Романо? - произнес он наконец.
- Да.
- Я не верю в стечение обстоятельств... А ты?
- Я никак не связан с делами Паулино.
- Может быть, ты и говоришь правду... но мне все равно. Считай, что сегодня не самый счастливый день в твоей жизни.
Стены недавно красили. Они еще пахли свежей краской. Рядом с картиной стоял торшер.
- Послушай... - Ванесса заикалась. - Паулино не обманывает тебя... Это он меня обманул, а тебя - нет, честное слово. Просто...
- Ты мне надоела, шлюха. Я устал от твоих разговоров. Замолчи! Ты меня что, за дурака держишь?
- Я могу... могу позвонить ему... А ты меня отпустишь... Хорошо?.. Если я позвоню, он... придет, вот увидишь, придет.
Снова тишина. Удары моего сердца стали столь же частыми, как тиканье часов. Пот заливал и больно резал глаза.
- Позвони ему, - наконец произнес тип.
- А ты меня отпустишь?
- Если не будешь делать глупостей.
- Конечно... конечно... я ничем не обязана Паулино, со мной он обошелся намного хуже, чем с тобой...
- Звони. Скажи ему, чтобы пришел. Но если ты будешь себя плохо вести или скажешь что-нибудь не то, я тебя убью.
- Да-да... сейчас.
Я слышал, как Ванесса набирает номер. Телефон, наверно, стоял около софы. С моего места его не было видно.
Голос ее стал совершенно естественным, даже кокетливым.
