- А волосы у него выросли?
Он рассмеялся.
- Так и знал, что ты вспомнишь. Да нет, по-прежнему тратит уйму денег на докторов, лечится от облысения...
Надо бы почаще встречаться. Тони... Иногда мы с ним бываем в баре "Рудольф" на улице Пелайос... Собственно говоря, только там и встречаемся.
Я развел руками и молча кивнул. Кофе был выпит. Воцарилась мертвая тишина, как в аквариуме.
- У тебя найдется что-нибудь покрепче? - неожиданно спросил он.
- Джин. Будешь?
- Пожалуй. Один глоточек, не больше.
Я принес бутылку и чистый стакан. Он опрокинул его залпом без льда, даже не поморщившись. Только языком прищелкнул.
- Прекрасный джин.
- Как-нибудь расскажу, где я его беру. Не хуже английского.
Он снова откинулся на софе. Надо же, совсем не изменился. Если и изменился чуть-чуть, то в лучшую сторону.
Когда мы были молодыми, девушки оглядывались ему вслед, даже когда он носил форму. Сейчас Луис и вовсе напоминал красавца с рекламы косметического кабинета для мужчин.
Он расслабился, взгляд блуждал где-то далеко. Внезапно он заговорил.
- Мне бы хотелось, чтобы ты познакомился с моим сыном. Тони... Ему сейчас столько, сколько нам было в ту пору... Только он другой, понимаешь? Я хочу сказать, что он... ну как бы это лучше выразиться... он не похож на нашу семью... Сейчас он в Калифорнии... путешествует... хочет стать художником, человеком искусства. Его не интересуют деньги и вся эта ерунда. - Глаза моего друга светились странным светом, что-то среднее между надеждой и любовью. - Он очень независимый и культурный парень с прогрессивными взглядами... Прости, Тони, тебе скучно?
- Нет.
- Мне тяжело, я очень скучаю по нему. Взял и уехал, как бы ушел из дома... Ему было противно, понимаешь?
Деньги его не интересуют.
- Это я понял. Когда он уехал?
- Три месяца назад, - произнес он упавшим голосом.
- Рано или поздно дети уходят из дома, не надо так переживать.
- Конечно... Ну а ты так и не женился? Детей у тебя нет?
- Насколько я знаю, нет.
Он рассмеялся.
- Уже прошло десять минут. Тебя будут ругать, - сказал я в шутку.
Его как пружиной подбросило. Он взглянул на часы и ужаснулся.
- Бог мой! И правда... мне так хорошо у тебя.
Потом направился к двери и открыл ее. Я шел следом.
- Мне нужно много чего рассказать тебе. Тони. Много разных вещей.
- Мне тоже, но в другой раз. У тебя ведь совещание...
- Пошли они со своим совещанием и со своим Советом акционеров... Лучше защищайся, старик!
Он выставил вперед левую ногу, слегка наклонился и поставил руки, как я его когда-то учил. Потом начал наносить мне удары в голову и в печень. Отражать его атаку было трудно. Двигался он хорошо, раскачиваясь и пританцовывая в стиле Касиуса Клея. Глаза у него блестели.
- Давай, давай... прикрывайся.
- Спокойно, Луис, спокойно... - Я отступил к софе. - Мне не хочется причинить тебе боль.
Отступив к софе, я сделал обманный выпад, наклонился, как бы готовясь к апперкоту левой, известный прием Перико Фернандеса, а сам нанес короткий и не очень сильный удар правой в солнечное сплетение. Он замычал и сел на пол.
- Ох, черт возьми! - Пощупал грудь и начал с шумом вдыхать и выдыхать воздух. На его красивых губах застыла гримаса боли. - Ты достал меня, старик.
- Прости, Луис, не люблю, когда меня бьют.
Он легко вскочил на ноги и привел в порядок свой костюм.
- Не сердись, пожалуйста.
- Да что ты, Луис.
- Ты не обиделся?
- Нет.
- Правда?
Он широко улыбнулся и похлопал меня по спине.
- Очень рад, что мы повидались. Теперь будем встречаться чаще. Я уже говорил, что должен многое рассказать тебе. Позвоню на днях, идет?
- Договорились, только телефон запиши.
Он вынул ручку с золотым пером и записную книжку из натуральной крокодиловой кожи, и я продиктовал номер своего телефона.
Прежде чем уйти, Луис снова похлопал меня по спине.
Я стоял и слушал, как затихают на лестнице его шаги.
Потом закрыл дверь и прошелся по комнате. Пустые чашки, сигаретные окурки. Призрак, вернувшийся из двадцатилетней разлуки. Потом пощупал свой живот.
Значит, я стал старым и толстым.
Прежде чем выйти из дома, я тридцать раз отжался и почувствовал, как заныли мышцы брюшного пресса.
Когда мы с Луисом были друзьями, я отжимался по восемьдесят раз подряд
Несколько дней спустя я проснулся ночью от каких-то странных зеленых сполохов, отражавшихся в стеклах балконных дверей Сев в кровати, я сильно потер глаза.
Склонность к мистике и галлюцинациям за мной не водится, но зеленые огни то зажигались, то гасли, как будто кто-то посылал мне тайные кодированные сигналы.
Я подошел к балкону и открыл двери. На углу площади Пуэрта-дель-Соль на крыше высокого дома, того. где находится кондитерская "Пастелерия Мальоркина", монтировали новую неоновую рекламу: длинный ряд зеленых огней, а над ними лицо женщины, улыбавшейся мне через определенные промежутки времени. Женщина была красивой - короткие черные волосы, обворожительная белозубая улыбка. В руках она что-то держала, но я не понял, что именно, в том месте еще не подключили огни.
Я закрыл балконную дверь. Кодированные сигналы внезапно прекратились.
Луис Роблес так мне ничего и не рассказал. Он не позвонил.
3
