Несколько полицейских курили, болтали, ходили по тщательно ухоженным, замысловато подстриженным газонам. В центре сада виднелся пруд, возможно даже с рыбками. Повсюду росли цветы, в уютных уголках стояли каменные скамейки. Полицейские внимательно сг-этрели, как мы шли по дорожке к белой мраморной лестнице, ведущей в. дом. Поднявшись по ней, мы попали в просторный остекленный холл, обставленный легкой металлической мебелью, выкрашенной в белый цвет.
Бородатый кивнул в направлении огромной комнаты рядом с холлом. Я вошел, они остались. В комнате было полно людей, все говорили шепотом. Хорошо одетые, тщательно выбритые люди. Обстановка была выдержана в строгом стиле. Нз стенах висели картины, кругом стояли и даже свисали с потолка какие-то странные скульптуры.
В глубине виднелась дверь, слева и справа еще две. Все двери были закрыты. Лестница с перилами из красивого старого дерева вела наверх. Я поднял голову и увидел человека, внимательно смотревшего на меня. В его скрипучем голосе сквозило нетерпение.
- Наконец-то ты явился. Поднимайся.
Это был Фрутос, комиссар Фрутос, в окружении своих сотрудников.
Я стал подниматься, держась за перила и ощущая себя намного ниже ростом.
Фрутос стоял на лестничной площадке, покрытой ковром и тоже увешанной картинами. Вдоль стен стояли аитринь! с экзотическими безделушками. Мы прошли в коридор со множеством дверей из толстого дерева. Два офицера национальной полиции сделали вид, что не замечают меня. Два других типа в форме, охранявшие, очевидно, вход в одну из комнат, напротив, внимательно посмотрели на меня.
- Ты почему так долго не появлялся? - спросил Фрутос.
- Я работаю, а не служу в полиции.
Он скривился. Шутки были не по его части. Фрутос совсем не изменился: короткий вздернутый нос, зеленовато-желтое лицо, помятая форма, как будто он спал не раздеваясь. Изменилось только качество формы: добротная ткань, все пуговицы на месте.
- Весьма остроумно, Карпинтеро, весьма.
- Зови меня Тони Романо, Фрутос.
- Не будем терять времени. - Он взял меня за локоть и повел к двери, охраняемой двумя полицейскими, почтительно открывшими ее перед ним.
Мы вошли в очень просторный кабинет. Простенки между высокими окнами были полностью заставлены шкафами с книгами в солидных переплетах. По углам стояли мягкие кресла, на стенах висели образцы старинного оружия. Ноги утопали в толстом ковре. Фрутос остановился в центре кабинета. Кругом царила мертвая тишина. Тишина смерти.
В глубине комнаты на большом столе красного дерева рядом со старинным письменным прибором лежала куча бумаг. Высокая спинка кресла поддерживала обмякшее тело мужчины. Голова его была слегка наклонена*. На нем был полурасстегнутый синий шелковый халат, из-под которого виднелась бежевая пижама. Казалось, он улыбается, но это была не улыбка.
Пуля размозжила челюсти и превратила в месиво всю заднюю часть головы. Пол и спинка кресла были буквально усеяны мелкими осколками костей вперемешку с волосами и кусочками мозга.
В комнате стоял тошнотворно-сладковатый залах крови. На полу рядом с креслом, очень близко от руки, затянутой в тонкую черную перчатку, лежал серебристый "смит-вессон". Я медленно обогнул стол и подошел поближе. Это был Луис Роблес.
- Ну как? - спросил Фрутос.
- Что как? - переспросил я.
Фрутос собирался что-то сказать, но в этот момент распахнулась дверь, и в комнату вошли двое мужчин, направившихся прямо к столу.
Одного я сразу узнал, хотя мы давно не встречались: худой, с лицом, слепленным из одних острых углов и с быстрым взглядом, свойственным сообразительным людям. Это был Курро Овандо, заведующий баллистической лабораторией. Его помощника, серьезного парня родом из Малаги, звали Кармело. Он отпустил усы, и в первый момент я его не узнал. Оба поздоровались со мной наклоном головы. Я сделал то же самое.
- Окончательные выводы делать рано, комиссар, - заявил Овандо. - Могу только сказать почти с полной уверенностью, что выстрел был произведен с очень близкого расстояния. Использован специальный бронебойный патрон. Он помолчал. - Именно этим объясняется характер повреждений черепа.
- Спасибо, Овандо, - сказал Фрутос.
- Полный доклад я вам представлю в самое ближайшее время. - Они снова молча поклонились и направились к двери. Фрутос повернулся ко мне.
- Вот какие дела. - Он посмотрел мне в глаза. - Самоубийство.
- Луис, - прошептал я.
- Ты должен рассказать мне кое-что. - Фрутос буквально впился в меня взглядом. - Слышишь, Карпинтеро, ты должен мне кое-что рассказать.
Я снова посмотрел на Луиса. Мне приходилось видеть немало трупов, я бы сказал, даже слишком много, все они отличаются необыкновенным спокойствием и невозмутимостью. Живому человеку не под силу изобразить такое спокойствие.
В этот момент я заметил, что на другой руке у него не было перчатки.
