Бар назывался "Дрена". Когда-то он принадлежал известному бандерильеро [Участник корриды, в функцию которого входит раззадорить быка, вонзая в него маленькие дротики с флажками - бандерильи] Чакарте, выступавшему под именем Ниньо де ла Томаса. Умер он от депириум гпременс, то есть от белой горячки, после трех дней беспробудной пьянки. Теперь бар держала его сестра, В прежние времена, когда я еще служил в полицейском участке на улице Даоиз, мы захаживали сюда сыграть партию-другую в домино. Сейчас тут нечего было делать.
Мы присели за столик в углу. Клиентов было не густо.
Усатый тип в узком костюме в полоску грыз земляные орехи, держа их кончиками пальцев. Двое пьяных, похоже братьев, о чем-то мрачно шептались.
Сестра бандерильеро подошла к нашему столику с таким же горячим желанием, с каким приговоренный подходит к виселице, и облокотилась пухлой рукой о спинку стула Шанхая. Она была низенькой, толстой и старой. Под носом у нее расплылась помада,
- Бар закрывается, - проворчала женщина хриплым голосом.
- Два пива, пожалуйста. Только очень холодного, - попросил горбун.
- Мы вас не задержим, - добавил я.
- Через пять минут закрываю и иду домой. Так и знайте... Хватит уже. Торчишь тут с семи утра, и все без толку. Хватит.
- Конечно, сеньора, - сказал я. Шанхай вытащил из недр своего пиджака пачку длинных "пэл-мэл" и с важным видом обратился к женщине: - Не желаете ли сигарету, сеньора?
- Отчего же... - Она решительно засунула длинную сигарету в рот, как будто болт ввернула. Потом прикрыла глаза, скривила рот и наклонила голову, ожидая, чтобы ей дали прикурить.
Выпустив дым, она умиротворенно изрекла:
- Уф, прекрасные сигареты... высший класс...
- Вам нравится?
- Очень.
- Возьмите себе всю пачку, я вам дарю.
Быстрым движением она схватила сигареты.
- Мне?
- Да, сеньора. Если вы, конечно, разрешите сделать вам этот маленький подарок.
- Надо же. Большое спасибо.
- Принесете нам пивка, сеньора?
- Холодненького, да?
- Если можно, сеньора, - сказал он.
- У меня есть в холодильнике. Сию минуту принесу.
О.ча принесла пиво, мы отпили прямо из бутылок, не прибегая к помощи стаканов. Женщина стала у стойки, зажав пальцами длинную сигарету, похожую в ее руках на бандерилью покойного братца.
- Неплохо бы давать Фаустино иногда пачку сигарет.
С ним следует поддерживать хорошие отношения, Шанхай. Пусть он будет на твоей стороне.
- Да, сеньор Тони, я уже думал об этом.
- Ты хорошо знаешь этот район, Шанхай, в курсе всех здешних дел. Много лет прожил в этих краях и изучил каждый уголок. Я хочу попросить тебя об одном одолжении.
- Одолжении?
- Вот именно, одолжении.
- К вашим услугам, сеньор Тони.
Я допил пиво и закурил свою сигарету. Усатый тип, поглощавший арахис, затянул низким голосом фламенко, отбивая ладонями такт. У него неплохо получалось. Голос был резкий, хриплый и надрывный.
- Мне нужно знать, где живет Хосе Тантало Соуса.
Шанхай подавился пивом. Длинное лицо исказил кашель.
- Извините.
Он вытер рот тонкими костлявыми пальцами.
- Что натворил Псих Соуса? - спросил он тихо.
- Это касается только меня.
- Шеф, этот человек ненормальный. Настоящий сумасшедший. - Горбун наклонился ко мне и заговорил еще тише. - Псих способен на что угодно, он очень опасен.
- Где он живет?
- Не знаю, шеф, честное слово, не знаю. - Он покачал головой. - Никто не знает. Псих все время разъезжает. Сегодня здесь, завтра там... Бог его знает.
- Он водит дружбу с Паулино Пардалем, владельцем конторы загородных перевозок. Говорят, их можно встретить в районе площади Дос-де-Майо.
Он кивнул.
- Я тоже слышал, шеф. Но о Психе я ничего не знаю, клянусь вам.
- Не клянись так часто. - Я вынул ручку и записал свой адрес и номер телефона на клочке бумаги. - Не клянись так часто, дурная привычка.
Потом протянул ему клочок бумаги, и он его спрятал в карман пиджака.
- Узнай, где живет Соуса, и сообщи мне. Если я не снимаю трубку, забеги ко мне домой. Это очень срочно.
Понял?
- Шеф...
- Шанхай, в твоем положении нужны друзья. Не будь идиотом.
Он посмотрел на меня своими хитренькими глазками, холодными, как крысиный помет.
- Я отошел от дел, шеф, возраст не тот, чтобы работать по-прежнему. Табачный киоск - вот все, что у меня осталось. Если Псих узнает, что я распустил язык, он способен меня убить. Вы его не знаете, шеф.
- Никто ничего не узнает. Но если тебе вздумается надуть меня, будет хуже. Тогда тебе придется торговать сигаретами в богадельне.
Исполнитель фламенко неожиданно оборвал пение.
Женщина ударила кулаком по столу и скрестила руки на груди.
- Хватит с меня пения, мать вашу! Вон отсюда! Я закрываю! Убирайтесь все!
Пьяные клиенты, похожие на братьев, все время что-то мрачно бормотавшие, встали и безропотно покинули бар.
Исполнитель фламенко, кажется, слишком перебрал, чтобы понять приказ с первого раза. У него были большие воспаленные глаза и доброе лицо с глубокими морщинами, как бы пересекавшими усы по диагонали.
Женщина снова повысила голос. Мы встали.
- Сколько с нас, сеньора? - спросил я.
Женщина посмотрела на горбуна.
- Мне было приятно угостить вас.
- Сеньора, я хочу заплатить, - сказал горбун.
