- Ничтожества... вы ничего не способны понять, - изрекла она. - Низшая раса, крысы. - На лице у нее появилась гримаса отвращения. -Ты мало чем отличаешься от того, кто в недобрый час стал моим зятем... Сначала я верила, что он может измениться, стать человеком высшей расы. Но нет. Это невозможно, такого не бывает... Кто родился мразью, всю жизнь проживет пресмыкаясь, купаясь в помоях... Да, я его убила. - Она посмотрела мне прямо в глаза. - Убила, как убивают крыс, давят тараканов. Вы что-то хотели сказать, сеньор Карпинтеро?
- Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.
- Я буду предельно краткой... Если вам взбредет в голову шантажировать нас этими фотографиями моей сестры Аделы, которыми, по вашим словам, вы располагаете, я вас раздавлю, сеньор Карпинтеро. Можете не сомневаться. Вам прямой смысл договориться со мной. Даю два миллиона песет за негативы. Это мое последнее слово.
Дельбо все еще смотрел в никуда.
- Карпинтеро, вы слышите? Вас устраивают два миллиона? Думаю, мне не следует объяснять, что, подав на меня в суд, вы поставите себя в исключительно смешное положение. Луис покончил с собой. Ясно?
- Да, он покончил с собой, женившись на вашей дочери, сеньора. Согласившись войти в эту семью, закрыв глаза на многие вещи.
- Я не могу тратить на вас все утро. У меня дела.
Я разорвал на две части фотографию и положил на стол.
- Что вы делаете, Карпинтеро?! - Дельбо в ужасе заломил руки. - Не будьте идиотом, вы можете получить больше! У нее куча денег, куча! Просите десять, двадцать миллионов! Послушайте моего совета!
- Десять миллионов и партию консервов компании Фуэнтес, подарок фирмы, не правда ли? Нет, большое спасибо...
- Что же вы хотите? - спросила она.
- Что я хочу? Чтобы вы убрали рекламу своих консервов на площади Пуэрта-дель-Соль. Она мне мешает спать.
Я открыл дверь и вышел в холл, ощущая себя очень старым и усталым. Из гостиной доносился голос Дельбо, молившего Ортенсию о прощении. Она громко смеялась.
В холле никого не было, даже мажордома, который бы раскланялся со мной и проводил до выхода.
В саду ничего не изменилось, только птички уже не щебетали...
37
Через несколько дней зеленые блики исчезли. Я вышел на балкон. Реклама мясных консервов погасла. Неделю спустя ее заменили на другую, расхваливавшую коньяк "Ветеран". Новая реклама не мерцала и не отблескивала, она не действовала на нервы, и, если мне не хотелось видеть ее, достаточно было не смотреть в ту сторону.
Пару дней я был очень занят, менял обивку на софе и на кресле и вешал оранжевые шторы на балконные двери.
Драпер заплатил за дело Нельсона, испытывая при этом смешанное чувство: нечто среднее между презрением ко всей истории и радостью по поводу ее счастливого завершения, которую он не мог скрыть.
Донья Адела Крусес оказалась совладелицей АПЕСА, в силу чего была признана в высшей степени кредитоспособной. Она сразу же начала переговоры с Драпером об уплате долгов.
Драпер пришел к выводу, что она "в сущности, настоящая сеньора. И очень красивая". Он сообщил мне это конфиденциально.
Однажды вечером я проходил мимо клуба "Нью-Рапсодия" и не увидел на афише имени Лолы. Вместо нее выступал дуэт крашеных блондинок, которые афишировали себя весьма экстравагантным образом: "Сестры Паласиос. Смех, секс и испанские песни".
Шанхайский горбун по-прежнему сидел у входа в клуб.
Мы помирились, пожав друг другу руки. Он подарил мне две сигары "фариас" - я их курю, когда не могу позволить себе "монтекристо", - и кое-что рассказал.
- Они мне угрожали, сеньор Тони. Сказали, что "возьмут на перо", у меня не было выхода, я был вынужден сказать, где живет Пардалес... этот ваш приятель Паулино Пардалес... У меня не было выхода.
Я ему не поверил. Не исключено, что Шанхай сам пошел к Дельбо. Вероятнее всего, Дельбо или Сорли пустили слух о хорошем вознаграждении за адрес Паулино.
- Кто прошлое помянет... - сказал я.
- Конечно, сеньор Тони, сейчас я уже не боюсь этого Дельбо. Слыхали, полиция объявила его в розыск.
- Нет, не слыхал.
- Мне рассказал один ваш бывший сослуживец из Главного управления. Он просил передать вам, когда мы увидимся. Оказывается, Дельбо уже дважды был в розыске, а в Аликанте он имел привод.
Я попрощался с горбуном и пешком отправился домой.
На следующий день вечером раздался телефонный звонок. Как раз в тот момент, когда я решил обновить костюм "под английский твид", купленный на распродаже за двадцать пять тысяч.
Звонила Кристина. Ее голос звучал так ясно, что, казалось, она сидит со мной в комнате.
- О, Тони! Ты его видел! Очень красивый, правда? Я так счастлива! Жаль, что не могу сегодня поужинать с вами.
-Кого? - в недоумении спросил я. - О каком ужине идет речь?
- Как кого? Он что, еще не приходил?
- Насколько мне известно, сюда никто не приходил.
- Мой сын, глупый... Наконец-то он нашелся, я так рада... Он был в Сан-Диего на каких-то курсах... Увидишь, какой он... возмужал, стал серьезнее... обязательнее... Я хочу, чтобы вы познакомились, ты должен с ним поговорить... Он жаждет видеть тебя...
- Прекрасно, но я спешу... У меня свидание.
