- Когда наконец кончится этот театр, комиссар? - неожиданно прорычал кто-то у нас за спиной. Мы обернулись. Коренастый мужчина с отечным лицом в красных прожилках рассерженно размахивал руками. Голос у него был натужным и грубым. - Сколько мы еще должны ждать, чтобы унесли труп? Ответьте мне, комиссар, и я буду знать, идти ли домой обедать или возвращаться в суд.
Фрутос крепко сдавил мой локоть - привычка, приобретенная в результате многолетней практики задержания преступников, - и вывел из комнаты. Он ничего не ответил сердитому мужчине, и тот посторонился, пропуская нас.
- Спасибо, комиссар, - прорычал он.
- Не за что, судья.
- Немедленно унести труп! - приказал судья мужчинам в белых халатах, стоявшим поблизости с носилками.
Мы с Фрутосом спустились по лестнице. Он все еще держал меня за локоть. В холле было полно полицейских и людей в штатском. Увидев Фрутоса, все они вытянулись по стойке "смирно". Через холл прошли санитары с носилками, на которых лежал покрытый простыней труп Луиса. Вскоре послышалась сирена "скорой помощи". Я не понимал, почему так торопятся увезти Луиса в морг.
Фрутос прервал мои размышления.
- Когда ты видел его в последний раз?
- Дня два-три назад, он заходил ко мне. Немного ... нервный, но, как всегда, очень симпатичный. Обещал позвонить, да так и не позвонил.
- Нервный?
- Все чиновники мне кажутся нервными, Фрутос, а Луис был чиновником. Единственное, что могу сказать тебе с уверенностью: никак не ожидал, что он покончит с собой. Впрочем, разве можно быть в чем-нибудь полностью уверенным?
- Вот уж никогда бы не поверил, что ты друг дона Луиса Роблеса. Чего только не бывает в жизни, Карпинтеро.
- Мы с ним отбывали вместе воинскую повинность, служили в одной роте Потом какое-то время встречались. Вот и все. Я не видел его больше двадцати лет.
- Не совсем так. В сентябре тысяча девятьсот шесть десят восьмого вы встретились во время студенческой демонстрации на улице Принцессы. Зашли в бар и выпили что-то, возможно, пиво. - Фрутос изобразил некое подобие улыбки. Зубы у него были все такие же большие и зеленые, как прежде. Я не смог скрыть удивления. - Через полчаса вы разошлись.
- Верно... я забыл. Он убегал от полиции и чуть не налетел на меня. Не помню, куда я шел.
- На тренировку.
Я внимательно посмотрел на него.
- Ну и дошлые же вы ребята! А сейчас, Фрутос, я хочу домой.
Он пропустил мои слова мимо ушей, вынул из кармана пачку табака "Идеал", папиросную бумагу и стал скручивать сигарету.
- В тот день мы следили за Луисом Роблесом. У нас есть фотографии, много фотографий. На некоторых запе чатлен и ты. Пришлось тебя опознавать. Наш человек проводил тебя до спортзала, узнал твое имя, потом мы... некоторое время... следили за тобой, пока не выяснили, что ты не связан с подрывными элементами... Кстати, когда ты поступил на службу в полицию?
- В шестьдесят пятом.
- Если бы не полковник Кортес, тебя бы не приняли.
На тебя завели карточку.
- Скучаешь по тем временам, Фрутос?
- Ошибаешься, но это неважно. Сейчас меня интересует дон Луис Роблес. Мы знаем, что в свое время он был студенческим вожаком. В феврале тысяча девятьсот шестьдесят седьмого он вступил в компартию, а в семьдесят втором, после ареста активистов в Алькобендас", вышел из нее. - Он вздохнул, закурил сигарету и выпустил дым.
А я в это время вспоминал полковника Кортеса из Национальной федерации бокса и моего отца, который чистил лаковые туфли полковника, пока тот пил кофе в "Немецкой пивной".
Фрутос еще что-то говорил, но я его не слушал. Полицейские, агенты в штатском, судебные чиновники начали расходиться. Слышно было, как они заводят машины и отъезжают. Невольно я снова обвел взглядом картины, скульптуры, высокие потолки.
- До Центрального Комитета партии он, конечно, не дотянул, но все же был членом Национального студенческого руководства. Дело, заведенное полицией на твоего друга, потолще тома энциклопедии. Он был видным активистом студенческого движения.
- Вы все еще храните дела на "неблагонадежных", Фрутос?
- Кончай шутить. У моих коллег из политической полиции хорошая память, а сеньор Роблес был очень заметной фигурой.
- Сам он из бедной семьи, Фрутос. Отец его, по-моему, почтальон. В армии Луис был самым бедным из нас, у него даже на пиво не хватало, как сейчас помню.
- С 1963 по 1967-й он преподает в университете, читает лекции по организации предприятия на экономическом факультете. С тех пор дела его пошли в гору. В шестьдесят четвертом он женится на Кристине Фуэнтес.
Медовый месяц они проводят в США, а потом остаются там учиться в аспирантуре. В Штатах он защищает диссертацию и становится руководителем "мозгового центра" АПЕСА.
- АПЕСА?
- Ты что, не знаешь, что это такое?
- Не знаю, меня такие вещи не интересуют. Скажи лучше кому-нибудь из твоих людей, чтобы меня отвезли домой. Мне нужно работать.
- У полиции нет такси... АПЕСА - акционерная компания, производящая продукты питания... Целая сеть супермаркетов в Мадриде, Барселоне и других городах.
