– Помню, – живо подхватил Пращур. – Я предложил вам свою помощь в память о дружбе с вашим покойным мужем. Прекрасной женщине не обойтись без кормчего в открытом море российского бизнеса.
– Я тоже поначалу восприняла ваше предложение как дружеский жест. Но в тот же вечер меня обстреляли около моего дома.
Пращур онемел. Наконец выдавил:
– Кто?!
– Вы.
Последовала немая сцена.
На несколько мгновений банкира перекосило.
– Я?!
– Вы. Через подставное лицо. Вы действовали по отработанному в мировом разбое сценарию. Сделали мне предложение – мягко, в форме отеческого совета, и через считанные часы подкрепили его веским аргументом – облегченным автоматом. Эффектно выглядела и ваша рекомендация, начертанная на зеркале моей губной помадой фирмы «Кристиан Диор».
Положив тяжелый подбородок на свой мясистый кулак, Пращур задумчиво прохрипел:
– Ну и дела. Кто – то хочет отобрать у вас пакет акций.
– Не бесплатно, конечно. Вы уже перевели на мой оффшорный счет двадцать тысяч долларов.
Встрепенувшись так, будто услышал самое обидное в своей жизни оскорбление, Пращур приосанился, словно позировал для собственного бюста и изрек:
– Не надо унижать меня. Я не способен на такую низость: перевести вам, царице бала, несчастные двадцать тысяч. Если бы это делал я – то моей стартовой ценой для вас были бы двести тысяч. Нина, вы имеете дело с джентльменом! – Его багровые щеки дрожали от негодования.
– О женщины! – движимый мужской солидарностью, укоризненно подумал Андрей. – Его же сейчас кондрашка может хватить!
– И такую безделицу, – он кивнул на браслет, – я бы никому не приподнес.
– В вас клокочет сейчас обида, Князь, – тоном верховного судьи объявила неприступная римлянка.
– Князь?! Да вы перестанете топтать меня или нет? Я – сын трудового народа! Ясно вам?
– Мне всё ясно. Несколько месяцев назад вы сблизились с девушкой из кордебалета, потому что знали: среди танцовщиц бродят распределенные между ними несколько десятков акций. Через Настю вы хотели всё вынюхать и скупить их. Изображая привязанность, вы даже подарили ей браслет с надписью, однако, поступили осмотрительно: дарственная даже не содержит вашего имени – только кличку. Не знаю в подробностях, как развивались события: то ли Настя запросила с вас слишком много или стала шантажировать тем, что раскроет связь вашей семье, но вы решили уничтожить ее и в Лимассоле привели свой дьявольский план в исполнение, причем, столь искусно, что никто ничего не заподозрил.
Но прошло время, и неожиданно выплыл свидетель – Настина подруга Лу – Лу. Я еще добьюсь у нее, где, когда и что она видела.
Хранящий следы преступления браслет, который вы узрели на Лу – Лу перед шоу, вновь привел вас в действие, и вы заставили тигра прыгнуть.
Однако, вышла осечка. Знай вы, что браслет у Лу – Лу и что она продемонстрирует его, вы не стали бы разговаривать со мной в тот вечер. Но вас погубило, как это часто бывает, стечение обстоятельств, которое и меня натолкнуло на выводы.
– Если речь обвинителя еще затянется, – с покорностью жертвы подумал Андрей, – то моим почкам – конец.
К счастью, в этот миг порыв неожиданного в жаркий день ветра сорвал с Нининых плеч воздушный шарф.
Хозяйка инстинктивно рванулась за ним. Повинуясь джентльменскому чувству, за шарфом и его хозяйкой бросился Пращур – и так они: дедка за Жучкой, Жучка за репкой – оказались на довольно значительном расстоянии от своего столика. Вокруг никого не было, и Андрей мгновенно принял решение.
С молниеносностью молнии человек – амфибия выплыл на поверхность бассейна, благодаря подводным ступеням вспрыгнул на парапет и лихо сдернул со стола яблоко раздора – браслет. Через секунду аквалангист вернулся в подводное царство со своей добычей.
А через минуту уже смаковал реакцию на происшедшее.
Задонская и Пращур застыли перед осиротевшим столом в немой сцене.
– Милые детки, раздоры никогда не доводят до добра, – с философской укоризной заметил Андрей, призванный сейчас поберечь свои охладевшие почки.
Выяснив позиции обвинителя и осуждаемого на берегу «Медового залива», детектив почел за благо удалиться также, как и пришел – по – английски.
Пока Андрей сидел на «дне морском», вся «Шоколадная лужайка» пребывала в состоянии эйфории. Дух счастья и довольства царил здесь.
Напоследок особо жгучее и страстное сентябрьское солнце зажигало искусственный «Нил» – и его волны, взбадриваемые бесшумными моторами, горели веселым разноцветным пламенем.
Повсюду рядом с низкими стеклянными столиками пестрели шезлонги, на которых сибаритствовали свои люди клуба.
Сегодня обошлись без смокингов и вечерних платьев. На всех остался такой минимум одежд, что можно было подумать, будто «Пиратская палуба» всем составом записывается в нудисты.
– Вернусь с сюрпризом, – пообещал Сергей Ягунин и куда – то удалился, улыбнувшись своей фирменной улыбкой, до краев наполненной благожелательством и обаянием.
