Вот Рибок шагнул к дверце клетки, и в этот миг произошло нечто потрясающее. Вздрогнув, огромная клетка оторвалась от крюка и с ускорением полетела в бассейн. Со стороны «Шоколадной лужайки» раздались вопли. На секунду Лиза и Андрей оцепенели, но только на секунду.
Рывком сорвавшись с места, они ринулись вдоль бассейна огромными прыжками и за считанные мгновения оказались на месте катастрофы. С неповторимой грацией дельфинов нырнули с парапета в «Нил» и ушли под воду.
Достигнув клетки, увидели, что Коля – Рибок, очевидно, сильно ударившийся о металлические прутья при падении, лежит без сознания.
Попытавшись открыть задвижку, убедились, что ее заклинило.
Быстро вынырнув на поверхность, Андрей закричал:
– Дайте что – нибудь тяжелое! – бегущим к бассейну Ягунину и Калюжному.
Осмотревшись, те кинулись к веслу.
– Не то! – завопила, вынырнув, Лиза. – Молоток или кувалду!
Наконец Ирена Лунц, отыскав где – то тяжелый гаечный ключ, передала его Калюжному и тот нырнул на помощь Андрею, вслед за ним – Ягунин.
Втроем мужчины отбили под водой задвижку и вытащили отяжелевшего от беспамятства Рибока на поверхность.
Положив его ничком на колено Андрею, дали выход накопившейся воде, а затем по очереди стали делать искусственное дыхание. Подоспевший врач наскоро похвалил их за доскональное знание «Памятки по спасению утопающих».
Под руководством доктора Рибока перенесли и положили на «санбэд» – «солнечную кровать» или раскладушку – под тентом на «Шоколадной лужайке».
Осмотрев пострадавшего, проворный доктор заметил, что счастливчик Рибок отделался ушибами и вот – вот придет в себя.
Мужчины налили себе по полстакана виски и выпили за здравие товарища, не забыв при этом и его: нетронутый стакан виски поставили на столике рядом.
Затем, оставив Рибока на попечение врача и женщин, пошли осматривать крюк и трос, надеясь установить причину драмы, чуть не ставшей трагедией.
Вернувшись на свое место, Лиза бессильно откинулась на спинку шезлонга, рядом с которым возлежала Лу – Лу, прикрыв лицо шляпкой из черной соломки с огненно – алой лентой по тулье.
– Ты что не подошла к Коле? – вяло поинтересовалась Лиза. – Мне показалось, вы помирились, когда о чем – то шептались с час назад.
Лу – Лу не ответила.
– Если бы пробыл под водой еще несколько минут – всё, – предположила Лиза.
Лу – Лу молчала.
– Да что ты в самом деле – обиделась? – после потрясения Лиза раздраженно сорвала шляпу с лица Лу – Лу и оцепенела.
Восковое лицо танцовщицы не оставляло никаких надежд.
Лу – Лу была мертва.
– Лу – Лу отправилась в неведомое путешествие, из которого нет воз врата, – тихо объявила Лиза, но ее услышали.
Бросив Колю – Рибока, юркий доктор подоспел к танцовщице. Поистине у него сегодня не было отбоя от пациентов.
После осмотра тела заявил:
– Никаких признаков насилия. Полное впечатление естественной смерти от сердечной недостаточности. Конечно, патологоанатом скажет точнее при вскрытии, но думаю, мой диагноз подтвердится.
– Два райских острова, – подумала Лиза, – Кипр и Фешенебельный клуб. Две одинаковые смерти. Нам надо спешить с выводами.
Установить, кто крутился около Лу – Лу в последние минуты, – невозможно, ибо внимание всех было сосредоточено на рухнувшей клетке.
У Лизы не осталось сомнений: изощренный преступник действует незнакомым мгновенным ядом. Но каким образом он вводит его в организм жертвы?
Между тем на «Шоколадной лужайке» собрались все.
Вернулись Пращур и Задонская. Подоспевшая после экспертизы клетки партия мужчин сообщила, что крюк был подпилен.
Последовавшая за этим массовая сцена по своей экспрессии могла сравниться разве что с выступлением древнегреческого хора, сопровождавшего трагедии.
Раздалось многоголосье: члены клуба уточняли друг у друга детали, но отдельные реплики сливались с общим гулом.
Затем наступила тишина, известная в народе как «мертвая».
Претендующее на звание элитарного общество впало в состояние ступора.
В зловещем безмолвии санитары переложили тело Лу – Лу с шезлонга на носилки и проследовали к стоящему невдалеке мини – автобусу. Очнувшийся Коля – Рибок ничего не мог понять и обводил всех туманным взглядом.
У каждого было ощущение, что неумолимый Рок накрыл лучезарное «Блаженство Нила» своими мертвенно – непроницаемыми крыльями. Первой впала в истерику обычно хладнокровная Нина Задонская: простая арифметика подсказала ей, что следующей жертвой вполне может быть избрана и ее особа.
– Здесь невозможно жить! – закричала она. – Здесь убивают!
– Врач сказал: сердечная недостаточность, – смертельно усталым голосом напомнила Ирена Лунц, откидываясь на шезлонге. – Мгновенный уход отсюда в лучший мир.
– Угу, – поддакнул Леонид Гридин, барственным жестом отирая со лба пот, – в сущности, счастливая смерть.
– Прямо – таки блаженство, а не смерть, – саркастически заметил Сергей Ягунин, потянувшись к стакану виски.
– Да, блаженство! – за одну секунду разъярился Гридин. – А что: лучше годами лежать парализованным, как мой кузен?
