Любит новые необычные ароматы – удивляет свою любовницу. Но и о родственниках не забывает: своей бабке каждый раз снотворное заказывает.
Алешка еще ржал над ним: чуть передозируешь – моментально добьешься бабкиного наследства. Кристиан же всегда отшучивался: разве только ее побитой молью шалью завладею.
Целый сонм чувств, словно ураган, захватил Андрея.
По его просьбе они с Витьком быстро поднялись в «Держу пари», к любознательному официанту, которого и в самом деле звали Эдиком.
Витек присел закусить бутербродом, переименованным в сэндвич, и чашкой кофе, а детектив тем временем достал портмоне и словно пасьянс разложил на служебном столике фотографии «милых друзей».
– Посмотри внимательнее, Эдик. Может быть, кто знаком?
– Ю нид? – спросил Эдик выразительно: тебе необходимо?
– Гуд бай, социализм – воплощенная мечта человечества о бескорыстии, – подумал Андрей, сунув в проворную лапку пять долларов.
– О кей! Этого парня видел. Давно, весной. Он отирался у лавки, кого – то поджидая. Выглядел одновременно респектабельно и смешно: плащ – миди, фирменная шляпа.
– Весной он поджидал Настю, пока она заказывала у Алешки браслет, – догадался Андрей. – Сам в лавке не показался.
– Я бы не увидел лица, если бы не сосулька, – вспомнил Эдик. – Она шлепнулась с карниза. Он от неожиданности вскинул голову – и его удивленная физиономия врезалась мне в память.
Посмеиваясь, Эдик стучал указательным пальцем по фото Сергея Ягунина.
– «Я садовником родился» – детская считалка крутилась в голове у Андрея, тихо присевшего на стул. – Изо всех зубров клуба Ягунин, пожалуй, выглядел самым безобидным: лютики – цветочки…
Подвинувшись к ним вместе со стулом, Витек даже причмокнул:
– О! Да это же Кристиан!
– Который из них? – вскинулся Андрей. – Ну он, он! – Витек пришлепнул ладонью то же самое фото, на котором оскаливал свои лошадиные зубы Ягунин.
– Я тебе только что рассказывал, – простодушно напомнил Витек, – Кристиан из Питера.
Молчание.
Вздох Андрея.
Наконец – вялая фраза, воплотившая в себе раздражение собственной тупостью и усталость от нее.
– Это не Кристиан из Питера. Это Сергей с Воробьевых гор.
– Да? А чего ж он трепал, что из Питера?
Наклонившись к своей сумке, Андрей потянулся за коричневым замшевым чехлом, в который спрятал бесовский браслет.
Как только он дотронулся до чехла, неожиданная его легкость потрясла детектива.
Чехол был пуст.
Андрей не проверял его с тех пор, как подхватил сумку в клубе.
Следующие мысли – догадки пронзили Андрея отравленными стрелами, как если бы их выпустил злодей из своего фирменного перстня, о котором детектив пока не знал.
Ягунин обо всем догадался. Он похитил Альфу и Омегу истории – браслет.
Более того, он ловко «похитил» Лизу.
Его коллега – понял Андрей – в смертельной опасности.
Что делать? – этот вопрос встал перед ним со всей остротой, как когда – то перед ранними демократами в старой России.
Первое, что увидела Лиза очнувшись, была старинная миниатюра с портретом Наполеона, стоявшая на ослепительно – белой тумбе, рядом со швейцарскими часами, где под стеклянным колпаком вечным двигателем крутились металлические шарики.
Она лежала на массивном диване в большой квадратной комнате, претендующей на роскошь.
Раздвижная стеклянная дверь, ушедшая в сторону, обнажала белую террасу, за которой сияло безбрежное море.
Над миром ликующе царило солнце, зажигая море, затопляя комнату – студио праздничным свечением.
Сомнений не осталось: заснув в кабинете – каморке на Воробьевых горах, Лиза проснулась за тысячу верст, на Кипре, в Лимассоле.
Хозяин студио, в белых шортах и красной футболке, стоял на террасе в излюбленной позе «маленького капрала» – скрестив на груди руки – и смотрел вдаль. Почувствовав изменения, повернулся к Лизе и тихо сказал:
– Я же обещал: «если жив я только буду – чудный остров навещу».
– Вам всё доступно, – с иронией подыграла ему гостья. – Ведь вы – Князь.
Он вошел в студио, сел в кресло.
– Титул даровал мне мой банковский счет. Впрочем, всё это – чепуха. Я против кастовости, это невежество. Люди, конечно, не равны, но отличаются они друг от друга только интеллектом.
– Есть еще такие понятия как порядочность. Человек порядочный принимает в расчет свободу воли другого.
– Вас понял и могу заверить: относился к вам, бесчувственной, во время путешествия со всевозможной бережностью. Я близок с частной авиакомпанией. Для них не составило труда выделить мне самолет.
В студио воцарилось томительное молчание…
– Практически вы похитили меня, – тихо констатировала гостья.
– Для вашего же блага, Лиза милая. Неужели вы хотите остаться там? Россия – котел, который только начали поджигать. Поверьте мне: это надолго. Будет вспыхивать то в одном, то в другом месте. Скопилось много оружия. А это достойный товар.
– По себе знаете? – уточнила Лиза, вспомнив лабиринты бывших винных погребов.
– А вы догадливы.
– Настя тоже была догадлива?
– Нет, она не отличалась мощью интеллекта, только наглостью и алчностью.
– За это вы и прикончили ее из своего фирменного перстня?
– Я не потерпел оскорбления.
