Хотелось увидеть Алешку с Патриарших. Спросить его, почему он вроде бы такой искренний и открытый – не поведал о маленькой тайне браслета – подвижном рубине, обнажающем лунку с крючком.
Захватив в своем офисе фотографии всех завсегдатаев «Пиратской палубы», с каждым днем всё более соответствующей своему игривому названию, Андрей припустил на Арбат, еще не подозревая, какая неожиданность встретит его там.
С любопытством путешественника, попавшего в неисследованный край, Лиза осматривала оранжереи и теплицы, составлявшие владения Сергея Ягунина, который вел ее по тропинкам мимо павильонов из аквамаринового стекла, отражавшего малиновый разлив заката.
Ощущение нереальности происходящего не покидало Лизу: слишком яркими были краски. Пожалуй, лищь для кисти примитивистов.
Живые цветы в томительной духоте и влажности павильонов смотрелись театральной декорацией, даже сотни радуг, паривших над фонтанами орошения, казались излишними.
Одна – единственная радуга на небесах – это романтично, сотни – приобретают оттенок фарса.
Впрочем, подобные мысли могли объясняться Лизиным состоянием.
От драматических переживаний и адской усталости ее нервы расходились. Если говорить откровенно, пенатам Ягунина нельзя было отказать в таинственности. Там и сям среди зарослей появлялись какие – то лесенки и дверцы, ведущие в подвалы. Хозяин быстро прореагировал на Лизину заинтересованность.
– Раньше, еще в прошлом веке, здесь были винные погреба.
– Так вы могли бы сдавать их в аренду, – проявила гостья деловую сметку.
– Если бы захотел – да. – Голос его звучал уверенно, с еле заметным оттенком покровительства.
И вообще «на своей земле» Ягунин выглядел гораздо значительнее – или это показалось Лизе?
В нем чувствовалась мужская напористая сила, которую он сдерживал, но тем выразительнее был его взгляд: проницательный и завораживающий.
Безмолвно – телепатически – Ягунин давал понять гостье, что восхищается ею, мысленно возводит пьедестал, высоко возносящий ее над землей.
Опасность игры не смущала Лизу.
Поддерживая ее за локоть, он помог спуститься в подвал, где располагалась его «берлога» – кабинет, представлявший из себя небольшую комнату с дверью, за которой, возможно, скрывалась целая анфилада помещений – ведь размах винных погребов непредсказуем.
Кабинет удивлял обилием антикварных или стилизованных под старину вещей: на стенах висели гравюры, на тумбах красного дерева стояли вазы, подсвечники, портрет – миниатюра в витой рамке.
Прищурившись, Лиза увидела, что это сам «маленький капрал». Судя по миниатюре, хозяин кабинета таил в своей душе безграничные амбиции, что незаметно было в повседневной суматохе.
Перехватив Лизин взгляд, Сергей Ягунин осторожно, боясь показаться смешным, сказал:
– Говорят, мы с ним немного похожи.
– Чем? – вопрос прозвучал дерзко в уюте маленького кабинета, и хозяин оставил его без ответа.
Заваривая кофе для двоих, изредка смотрел на гостью с тем выражением, с каким, видимо, пожирает глазами заветный приз марафонец, одолевший путь длиною в пол – жизни.
– Я сразу отличил вас от других, Лиза, – сказал тихо, с призвуком печали.
– Ни дать ни взять – герой мелодрамы —, она постаралась скрыть жесткость своей мысли, рассеянно оглядывая гравюры на стенах. А он между тем продолжал:
– Иногда ошибаешься. Когда долго карабкаешься на Олимп – такое бывает. Поманит свежесть, и принимаешь ее за откровение судьбы, а это ловушка, обман. Но что самое удивительное – этот обман предшествует настоящему чуду.
– ?
– Под чудом я подразумеваю встречу с вами.
Из полуоткрытой двери в неведомые апартаменты донесся сладковатый нездешний запах – томительный и почему – то знакомый Лизе.
То не был аромат цветов или престижных духов. Лизина память напряглась в готовности преподнести воспоминание – разгадку, но в этот момент Сергей Ягунин подал ей поднос с чашечкой кофе, который на секунду перебил другие запахи.
Принимая чашку, Лиза невольно взглянула на деревянный поднос.
Оттуда, со светлого поля, яркими красками манила к себе карта Кипра. Словно аккомпанируя впечатлению долгожданной гостьи, хозяин процитировал:
– «Если жив я только буду – чудный остров навещу».
– Вы любите «Сказку о царе Салтане»? – спросила Лиза осторожно, словно пробираясь к Ее Величеству Истине по узкой тропинке над обрывом, под которым бушует море, скорее всего – Средиземное.
– Я люблю, когда сказки осуществляются. – Он сделал глоток кофе и посмотрел на Лизу взглядом, в котором многозначительность смешивалась с нежностью и обещанием.
– И еще я люблю Кипр. Кстати, установлено, что Пушкин писал именно о нем.
– Интересно, ведь он не бывал там.
– Для гения нет границ.
– Ни в чем? – с сомнением уточнила Лиза.
– Ни в чем, – веско сказал он. – Границы – только для посредственностей.
– Кажется, он тоже так считал, – Лиза повела головой в направлении портрета Бонапарта. – Занятная миниатюра. И вообще, Сергей, у вас много необычных вещей. – Она с горечью вспомнила о турникетах клуба, которые не позволили ей взять с собой «Сиг – Савер».
В этот момент он прошептал:
