Через какое-то время я наконец согрелась и задремала, чтобы очнуться от ощущения чужого взгляда. Комнату заполнили призраки женщин. Старые и молодые, в современной одежде и той, что я видела только в фильмах или музеях. Ближе всего стояла Киарин, погибшая жена Десмонда, а рядом с ней — Ханна, их легко было узнать по фотографиям из интернета.
Женщина подошла ко мне и взяла за руку:
— Слышала о проклятии, лежащем на мужчинах-Хэйсах? Наше страшнее. Тем отмерен срок, мы уходим в любой момент. Прерви цепь, Хелен. Поезжай в мой дом и ночуй только там, пока не придет время рожать. Там мы тебя защитим. И никогда не отталкивай О’Келли, у него доброе сердце.
В этот момент кто-то глухо ударил в дверь, женщины все разом обернулись на звук, а я проснулась и села на кровати. Такой странный сон, наверное, все же не стоило на ночь читать об убийствах, иначе могла и не то увидеть. Я потерла глаза, выпила воды из стоявшего на тумбочке стакана и щелкнула кнопкой ночника. Абсолютно пустая и обычная комната, никаких признаков, а мне пора бы заняться собственными нервами, иначе попаду к психиатрам в обход Кевина.
Но в дверь снова ударили. Это не походило на деликатный стук служанок или требовательный — телохранителей. Глухо, размеренно и почему-то снизу. А еще незваный гость тяжело дышал и тихонько скулил. Стоило же открыть дверь, как он деликатно обошел меня и запрыгнул на кровать, по пути обнюхав мои вещи. Золотистый ретривер с узким ободком ошейника, такого меньше всего ждёшь увидеть под дверью среди ночи. Наверное, подошел к двери и вилял хвостом или бил по замку лапой, пытался открыть.
— Не хочешь пойти к хозяину? — я подобралась ближе и протянула ему руку, чтобы пес понюхал и “познакомился”.
Он же тяжело вздохнул, посмотрел на меня с почти человеческой грустью и перешел на другой край кровати, освобождая нагретое место. А ведь на некоторых снимках в соцсетях Дон в самом деле был с собакой, по виду точно такой же.
— Скучаешь?
Я села на кровать, снова укрылась всем, чем смогла и посмотрела на пса. По виду совсем не опасный. И вряд ли бы перестраховщик Адам позволил бродить по дому бешеному или агрессивному животному. Поэтому я отвернулась и закрыла глаза, а ретривер подобрался под бок и улегся поверх покрывала.
— Как спалось?
По лицу Кевина было заметно, насколько сильно его интересует этот вопрос, но выбранный мной врач оказался занят, и нам нужно было как-то скоротать время. Точнее — нужно было Хэйсу, я спокойно листала журнал и разглядывала других беременных, тоже ждущих приема у разных специалистов. Почти все — солидные обеспеченные дамы, с мужьями. Только рядом с одной сидела женщина постарше, но с точно такой же стрижкой и голубыми глазами. Да и улыбались они одинаково, наверняка мама с дочкой.
А мы с малышом вдвоем. Это был мой выбор — родить ребенка для себя, ни на кого не надеясь, но сейчас стало тоскливо и больно. Хотелось видеть кого-то рядом, делиться с ним маленькими, возможно, глупыми радостями: как малыш пинается, сколько он прибавил в весе и как забавно икал вчера. Показывать снимки с УЗИ. Чувствовать, что мы нужны кому-то, кроме друг друга.
— Жутко замерзла, — так как он придвинулся максимально близко и не сводил с меня взгляд, отмалчиваться было невежливо и странно. — А еще — гадала на жениха. У нас есть такая присказка: “На новом месте приснись жених невесте”.
— Позвонила бы слугам или мне, разобрались бы с отоплением или пледами, — Кевин выглядел обеспокоенным. Хотя морозить капиталы — дело неблагое, здесь бы любой заволновался. — А гадание как, удачно?
— О да. мне приснились Мистер О’Келли и Генри Кавилл. Как думаете, к чему бы это?
Гаррет в самом деле приснился мне, уже под утро, но как-то путанно, будто в тумане, наверняка просто обрывок воспоминаний, оставшихся от тяжёлого дня. А вот Генри — чистая выдумка, чтобы позлить Кевина.
— Выбирай О’Келли, даже не думай. Не хватало еще, чтобы моего племянника растил англичанин! У бедолаги и так мать…, - он осекся, подбирая слова, — не ирландка.
— О, это не должно вас волновать, мистер Хэйс, — улыбнулась я и демонстративно отгородилась журналом.
— Это перестанет меня волновать, когда ты, Хелен, откажешься от родительских прав на моего племянника. За солидные отступные, конечно. Тебе до конца жизни хватит, и никакой возни с компанией и прочим.
Кевин снова положил руку мне на колено, и от этого хотелось свернуть журнал трубочкой и настучать по пальцам нахала. Я вдохнула побольше воздуха, потом медленно выдохнула и постаралась успокоиться.
— Если не угомонитесь, Кевин, ваши миллионы улетят на благотворительность быстрее, чем успеете ещё раз сказать: "Я заберу твоего ребенка". Или к той самой русской мафии, в связи с которой меня все подозревают.
— Блефуешь, — он медленно разжал пальцы и убрал руку с моего колена. — И мы ещё не знаем, чей это ребенок.
— Не знаете только вы.
