К счастью в этот момент из кабинета вышла медсестра и пригласила меня к врачу. Но Кевин резво встал на ноги и первым проскочил за белую дверь и закрыл ее за собой. Я же почувствовала себя пациентом отечественной бюджетной больницы, который боится отойти от кабинета дальше, чем на тридцать сантиметров, иначе туда снова шмыгнет кто-то без очереди. Местным обеспеченным миссис такое тоже было в новинку, и они откровенно таращились. Но идти до дивана, а после обратно, когда ноют живот и ноги — выше моих сил, так что пусть глазеют.
Снова дверь открылась через пару минут, чтобы показать, как довольный Хэйс обсуждает с врачом что-то на непонятном мне языке.
Меня же почти за руку повели в другой кабинет.
— О, не стоит волноваться, — успокаивала меня медсестра, пока брала кровь из вены, — это новый и совершенно безопасный способ определить отцовство. Заодно можем узнать пол будущего малыша, хотите?
— Нет. Он ни разу не повернулся как следует во время УЗИ. И простите, но я не хочу знать пол малыша, если уж так вышло. Осталось меньше месяца, скоро мы и так познакомимся.
А отца, который переживал бы по поводу возможного наследника у крохи нет. И не походил Дон на человека, которому это важно. Я же буду одинаково рада всем, хотя чем ближе день родов, тем сильнее боюсь, что не справлюсь, не смогу правильно ухаживать за малышом, не полюблю его так, как положено. Начну требовать того, чего он не сможет мне дать. Десмонд был не прав, я отлично знаю, каково это быть разочарованием для самого близкого человека, напоминать ему царапину прямо на двери новенького авто или же медленно растущую бородавку на щеке. Раздражающую, неприятную, каждый день цепляющую взгляд, свербящую где-то в подсознании. Что бы ни случилось, я никогда и ни за что не дам малышу повод чувствовать себя также.
После анализа меня проводили обратно в кабинет к врачу, а Кевин остался сидеть перед дверью. Пожилой и хмурый доктор, совсем не похожий на ту женщину, которую я выбрала на сайте клиники, исходя из отзывов, смотрел с нескрываемым пренебрежением, демонстративно не понимал мой английский и морщился на все вопросы.
Терпения хватило ровно на три минуты, после я вышла из кабинета и попросила Кевина отвести меня к другому специалисту.
— Лютик, я честно выполнил условия и не стал подслушивать ваши интимные беседы и заглядывать тебе между ног, но врача выбрал на свое усмотрение, того, которому доверял.
Потом он все же оглядел дверь, зашел внутрь, перекинулся парой фраз с доктором и почти затолкал меня обратно. Добрее тот не стал, зато понимал меня в разы лучше и неожиданно заговорил на вполне сносном английском, пускай и с акцентом. После почти бережно осмотрел меня и бросил:
— Надо оставить глупости и лечь в больницу, состояние неважное, могут начаться преждевременные роды.
Мой доктор ни о чем таком не говорил, а этому, после такой долгой болтовни с Кевином я не верила. Хэйсу очень выгодно было бы запихнуть нас с малышом в больницу на ближайший месяц, отличное решение всех проблем: никаких контактов с миром, никаких возможностей что-то сделать. Поэтому, несмотря на все протесты доктора и Кевина, я все же решила вернуться в Грейстоун, под честное обещание пить все назначенные препараты, избегать стрессов и следить за своим состоянием. Кевин же получил подтверждение, что по срокам малыш вполне мог быть зачат Доном, немного успокоился и даже попросил полученные снимки УЗИ.
Уже в машине он разглядывал черно-белые изображения, крутил их, даже погладил по линии, на которой лежали крохотные ручки.
— Самый младший из Хэйсов. Не знаю, решусь ли завести ребенка и подставить их обоих под удар проклятия. Как ни крути, а Дон был носителем более удачного генетического материала, чем я.
Его лоб расчертила поперечные морщины, а челюсти плотно сжались. Такой Кевин выглядел непривычно и человечно, похоже, Дона он в самом деле любил.
— Шуйский. Или Шуйская. Мне нравится имя "Александр". Подходит и мальчику и девочке. Но с отчеством сложности "Донованович" — звучит очень странно.
— Хэйс. Мой племянник будет носить нормальное имя, а не то, которое не выговорить.
Я вздохнула и отвернулась от мужчины. Ему в самом деле придется лишить меня родительских прав, если хочет забрать ребенка в семью, где все то и дело умирают.
— О'Келли, какого ты сидишь в кустах? Мне надоело тут торчать!
Лоркан обернулась и отправила кому-то сообщение по смартфону. Высокая и худощавая, с темными волосами, вечно собранными в высокий хвост, девушка больше походила на какую-нибудь древнюю воительницу, чем на инспектора гарды, но специалистом была отличным.
— Потому что именно здесь сидел маньяк. Давай, О'Брайен, напрягись. Ты хрупкая невинная дева, прогуливаешься под светом луны и любуешься пасторалью.
— Спятил?! Я, по-твоему, помню, как чувствует себя невинная дева? Ещё бы про первый молочный зуб спросил.
