— … но я парень не маленький и хочу точно быть уверенным, что ты готова.
Его пальцы скользили внутри меня, двигались, будто растягивали и ощупывали. И от мысли, что он сейчас чувствует мое возбуждение не слабее, чем я — его, хотелось провалиться сквозь землю или сбежать. Так бы и сделала, не будь мне так хорошо. Как и положено ведьме, я расстегнула ремень Гаррета, затем молнию его брюках, почти хныча от того, что пришлось чуть отстраниться и прервать его ласки, но хотелось лично и сиюминутно удостовериться, насколько "немаленький он парень".
Гаррет почти сразу сгреб мои руки своей ладонью, поднял их вверх и прижал к двери, сам же с наслаждением потерся о низ моего живота.
— Так не пойдет, Хелен, совсем не пойдет. Я хочу тебя, целиком, а не жалкий петтинг.
Я уже не знала, чего хочу. Точнее — знала, но не здесь же? Или здесь? Казалось, если сейчас не получу разрядку — умру. А меня же ждёт Дара!
Вот. Нужно подумать о дочери и том, что мужчины не слишком ценят доступных женщин, особенно тех, что отдаются прямо в туалете первого попавшегося паба. Но в реальности я подавалась навстречу движениям рук Гаррета, прикусывала от нетерпения его губы во время поцелуя, случайно расцарапала шею, постанывала и чувствовала себя марионеткой, которая слепо выполняет указания.
Давай ты развернешься, Хелен, так будет удобнее.
А теперь наклонись и упрись руками. Да, вот сюда. Как же хорошо, что у твоих туфель такой высокий каблук, хочу ощутить тебя всю.
Я тоже ощутила его всего, и почти сразу зажала рот ладонью и краем шарфа. Да, кричала. И вовсе не от боли, о возможности которой предупреждал доктор Уолш. Гаррет вначале двигался очень медленно и аккуратно, болтал какие-то успокаивающие глупости и гладил меня по пояснице и бёдрам. Постепенно его движения становились все быстрее, руки перестали быть такими ласковыми и сжимали меня так, что кожа точно пойдет синяками. Но было плевать: точно блудливая кошка я подавалась навстречу его толчкам, выгибалась, приподнималась на цыпочки — все, чтобы чувствовать его ещё полнее, острее, ярче. Кажется, порядком сжевала шарф, и все равно не смогла сдержаться от крика, который точно вырвался из меня вместе с волнами оргазма.
Но после него из меня будто вынули кости: не осталось сил стоять и шевелиться. Да и происходящее казалось не совсем реальным, точно сон. Помню, что Гаррет помог мне поправить одежду и усадил на крышку унитаза, пока приводил себя в порядок.
С некоторым облегчением я заметила улетевший в мусорное ведро презерватив и упаковку от него. Надеюсь, целый. О'Келли замечательный мужчина, и я не прочь родить ему ребенка, но чуть позже. Пока слишком свежи воспоминания, как непросто было с Дарой. И доктор Уолш строго приказал предохраняться в ближайший год, а не надеяться на кормление грудью.
Это все, конечно, если Гаррет захочет ещё со мной общаться. Пока же он помог встать и крепко обнял:
— Моя ведьма, только моя.
— Жаль, у ведьмы нет метлы, чтобы вылететь отсюда.
Он только отмахнулся, а у меня ноги подкашивались и от такого бурного секса, и от страха, что там, за дверью, столпилось множество людей, точно слышавших, чем мы занимались. Гаррет же покачал головой и крепко взял меня за руку.
— Ничего не бойся и прячься за мою спину.
Снаружи было так тихо, что страх только множился. Вдруг там ждёт отряд полиции? И теперь меня посадят за решетку, Гаррета уволят, а миссис Уотсон откажется давать Дару такой матери?
Точно перед расстрелом я на трясущихся ногах шагнула к зеркалу, стёрла салфетками размазанную косметику, попыталась привести в порядок прическу, но горящая посреди лба надпись: "У нее был секс" — никуда не делась. Гаррет же помянул тот самый "фокайль", значения которого я до сих пор не знала, перехватил мое запястье и открыл дверь.
Кажется, из очереди специально никто не ушел, так и ждали окончания представления. Даже те милые, благообразные старички глазели на меня.
— Простите, — покаянно произнес О'Келли, — мы новобрачные. Ее долбаный папаша пять лет не давал разрешение на свадьбу, пока моя мамаша не пообещала лично пристрелить старого мерзавца. Третий день празднуем! Не стоило вылезать из кровати, но так соскучился без пива, хотел сделать пару глотков в приятной компании. Думал, на два часа моего терпения точно хватит. Но вы поглядите на эту ведьму…
И повернулся ко мне с таким огнем в глазах, будто я стояла здесь в остроконечной шляпе, абсолютно голая, и поводила бедрами из стороны в сторону, руками опираясь на черенок метлы.
— Я бы с такой красоткой тоже из дома не выходил, — произнес кто-то в толпе.
— Блин, эти ирландки — такие горячие бабы, наши так давать не умеют, да, Валька?
Родная речь зазвучала сбоку, но сразу же с оханьем стихла, очевидно, от пинка той самой Валентины. Пока же мое национальное самосознание решало, стоит ли опровергать доводы соотечественника или нет, Гаррет уже утащил меня к выходу из туалета.
