Добрые пятнадцать минут Гаррет сидел, откинувшись на пассажирском сидении, и наблюдал, как Хелен с помощью расчёски и пудры пытается сделать из себя добропорядочную миссис. Но пылающие щеки, опухшие от поцелуев губы и шальной взгляд — не поддавались маскировке. Впрочем, Гаррету она нравилась и такой. Точнее — такой нравилась особенно. А от воспоминаний, как ведьма двигается вверх-вниз сидя на его коленях, в этой самой машине, ее запаха, жара, колдовских поцелуев и того, как потом Хелен отдыхала, пристроив голову ему на плечо — в кровь будто вливали кипящий виски, который пульсировал в голове мыслью: "Моя женщина".
А после ведьма перебралась на место водителя поправила прическу и положила правую руку на ключи в замке зажигания.
— Можно?
До домика Киарин оставалось меньше мили, права у Хелен были: об этом позаботился Адам, поэтому Гаррет махнул рукой и поудобнее устроился на сидении. Теперь эта машина стала ещё роднее. Но весь смысл действий Хелен дошел до него только рядом с домом: ведьма просто оттягивала момент возвращения. Поэтому и ползла со скоростью пятнадцать миль в час, и терла лицо салфетками уже битых полчаса. А после протянула руку Гаррету:
— Отдай мои трусики.
— Где твоя совесть? Это же трофей! — на самом деле фетишистом Гаррет не был, хвастаться перед друзьями бельем будущей жены тоже не собирался, но не подразнить Хелен — это преступление. Особенно когда она так серьезно хмурит брови и постукивает пальцами по рулю. Гаррет забросил в рот пару мятных конфет, а потом медленно вытащил черные кружева из кармана. Срань, да при одном взгляде на эту штуку хотелось вытащить ведьму наружу и повторить их программу из паба прямо здесь, рядом с машиной.
— Не могу же я в таком виде прийти домой! — Хелен нахмурилась ещё сильнее и выдернула трусики из пальцев Гаррета. После наклонилась и начала натаскивать их на себя, как специально медленно поглаживая свои голени и бедра.
— Ты прошла без них через целый паб.
Когда руки ведьмы скрылись под юбкой, терпение Гаррета закончилось: он придвинулся и поцеловал Хелен, накрыв ее руки своей ладонью. Нащупал тот самый бантик на трусиках, прохладное кружево рядом, нежную кожу…
— Там не было людей, которые присматривают за моей дочерью.
Хелен отшатнулась и прикрыла руками горящие щеки.
— Миссис Уотсон не монашка, она все поймет.
— Нет. Никто не поймет, когда мать бросает ребенка, чтобы сношаться с мужчиной, как блудливая кошка. Давай ты зайдешь в дом, отпустишь няню, а потом я приду к Даре?
Против блудливой кошки Гаррет ничего не имел. Более того, всерьез рассчитывал испытать, на что ещё готова пойти эта кошечка и сколько раз. Для разнообразия можно и в кровати.
— Миссис Уотсон не оставит Дару с посторонним мужчиной.
— Я позвоню ей и расскажу, что решила заночевать в столице. Не знаю, — она потрясла головой и с мольбой поглядела на Гаррета. — Что угодно, лишь бы няня не видела меня в таком виде.
— Как скажешь.
Гаррет вышел из машины, вытащил Хелен, взвалил на плечо и понес в дом, по пути сжевав ещё одну конфету. Миссис Уотсон сидела в гостиной и читала книгу в кресле, рядом с радионяней.
— Не ждала вас так рано. Что с Хелен?
— Перебрала, — Гаррет вздохнул и отвел в сторону свободную руку. Он старался держать ведьму так, чтобы в поле зрения миссис Уотсон попадали только ноги и юбка его ноши, а никак не лицо. — Стоило нам переступить порог паба, как ее понесло. Кричала что-то по-русски, требовала налить всем за здоровье ее дочери, и именно водки. Я не осуждаю, посидели мы славно, но тягаться с тем здоровым моряком Хелен точно не стоило, в ней же фунтов сто, не больше, вот и развезло.
— Хм, — няня отложила книгу и встала. — Я могу остаться до утра и приглядеть за Дарой.
— Нет, что вы! Хелен и так будет бесконечно стыдно, не хочу усугублять. Я как-нибудь справлюсь с двумя спящими девчонками.
Уотсон покачала головой, внимательно оглядела Гаррета и коротко кивнула. Он же отнес Хелен в спальню, опустил ее на кровать и не удержался и чуть склонился над кроватью со спящей Дарой. Та мерно почмокивала соской во сне, раскинувшись на разноцветной простынке, наверняка малышка проголодалась и скоро проснется, но пока еще лежит тихо, давая время маме прийти в себя. Гаррет подмигнул ведьме, затем вернулся в гостиную чтобы проводить няню. Та уже успела надеть легкое пальто и очки для поездок в автомобиле. По возрасту миссис Уотсон была примерно ровесницей матери Гаррет и даже держалась с похожей сдержанностью.
— На вашей шее помада, как и на свитере, а запах женских духов чуть ли не сильнее, чем от самой Хелен, — произнесла она крыльце, когда они остались вдвоем. — Нужно было просто предупредить, что задержитесь, я бы посидела с Дарой и до утра и не пришлось бы устраивать нелепые спектакли.
Гаррет развел руками:
— По-моему, Хелен вас побаивается. В хорошем смысле, как старшую наставницу.
Миссис Уотсон только приподняла бровь и уселась в машину. Срань! Эту женщину побаивался и он сам. Но не настолько, чтобы всерьез переживать о ее мнении.
