— Propul ’ so!
Наполненный магией лист легонько хлопнул, словно потухший салют, и оставил после себя огромный жёлтый барьер.
Мирак развернулся и взглянул на сотворённое заклинание.
— Всех не спасти, Ланид. Ты сделала всё что смогла и те, кто выжил будут помнить тебя всю жизнь, для них ты героиня.
Волшебница попыталась сдержать сардонический смех, переходящий в отчаянный, но выходило у неё скверно.
— Героиня говоришь… А кто я для тех, чьи дети, родители, братья и сёстры были в той толпе? Кто я для них? — чародейка уже не пытался сдерживать слёз, они падали и звонко разбивались о летнюю зеленую траву. — Ну же, отвечай!
— И для них ты тоже героиня. Защитник, свергнувший узурпатора, — уверенно и без колебаний ответил Мирак, — разве ты не слышала, как великаны кричали твоё имя, называли тебя великой защитницей?
Внезапно ярость и злость куда-то пропали, и чародейка застыла, смотря на заходящее, позади оборотня, солнце.
— Нет… не слышала. После того как голова самозванца покатилась по земле, и молодой король поднял мою руку, державшую окровавленный меч — звуки пропали, словно я оказалась под водой и всё стало таким незначительным, пока я не увидела девочку, которая стояла в обнимку со своей игрушкой и смотрела на сожжённое в пыль тело своего отца, и она явно не считала меня героиней или каким-то защитником.
Красные от слез глаза встретились с яркими, жёлто-зелёными огнями оборотня.
— А знаешь, что было потом? — спросила Астрид, зная, что не услышит ответа. — Она подошла ко мне и дрожащим голоском спросила. “Госпожа чародейка вы поможете моему папе? Он вон там лежит, я вижу его ноги, он, наверное, застрял.”
— И я подошла, ведь не может же великая защитница Ланид — звёздный огонь, бросить ребёнка в беде, — чародейка сделала небольшую паузу. — Вот только ноги это было единственное, что от него осталось. Ноги в чёрных сапогах, испачканных в саже и крови… вот как я защитила тех великанов, вот какая я для них героиня.
Мирак молчал, и винить его за это было нельзя, ведь мало кто смог бы найти слова утешения в этот момент, если они вообще существовали.
— Поэтому не надо мне говорить, что я какая-то героиня. Все эти воодушевляющие речи не имеют никакой ценности, — Ланид закрыла пустую сумку и пошла вперёд.
