Полная голубая луна или как её называют великаны mo ́ nla, хорошо освещала большак, ведущий к ближайшей деревне, где можно было как следует отдохнуть перед долгой дорогой до железного королевства. Путники шли молча, лишь иногда встречаясь друг с другом взглядами, но тут же придумывали причину отвернуться и продолжить путь в изнуряющей тишине. Ланид думала о бедной девочке, жизнь который была несправедливо исковеркана судьбой. Мирак же корил себя за неспособность помочь дорогому другу, в момент, когда тот в этом сильно нуждался. Так бы продолжалось до самой деревни, а может и до города, если бы огромная чёрная птица с синими глазами ни села на дорогу прямо перед ними. Это была ве́гла, она напоминала орла, только гораздо больше и с длинным прямым клювом. Птица гордо выпрямилась и уставилась стеклянными глазами на чародейку, на её шее висела длинная чёрная цепочка со свитком. Материал цепи был точно не из мира великанов или какого-либо другого мира живых и Ланид это прекрасно знала, такой металл существует только в царстве мёртвых, и покидая его он тут же рассыпается, но эта цепь об этом и не думала. Чародейка пригляделась и ощутила сильную магию, сотворить которую мог только другой маг печатей или сам хранитель.
— Послание чародейке! Послание от хранителя смерти! — закричала птица.
Глаза чародейки загорелись, словно она ждала этого сотню лет, а ведь почти так оно и было.
— Первая хорошая новость за последние три дня. Слышал, Мирак?
Мирак, то слышал, но для него это было обыкновенное “кар” и ничего больше. Он не знал языка птиц, знал языки всех миров, а также волков, котов, крыс и многих других наземных животных, но от крылатых не понимал ни звука.
— Что он сказал? Я ни черта не понял, переведи.
Ланид удивлённо вылупилась на оборотня.
— Чего ты на меня так смотришь?
— Мудрейший оборотень Мирак, знающий пол сотни языков, не понимает птичку? — спросила Астрид, продолжая в это не верить.
— А откуда ты его знаешь?
— Рювай научил, ещё лет восемьдесят назад.
— Вот оно как, этот волшебный филин-балабол заделался в учителя, — сказал Мирак, даже не пытаясь скрыть неприязнь. — А где же я был в этот момент?
