— Спокойно, жди команды, — холодно сказал оборотень.
— Они уже рядом!
— Ещё рано, жди.
Чудовища одновременно зарычали и бросились на Мирака. В молниеносном развороте оборотень отсёк голову одному из них, двое других пролетели мимо.
— Свет туда быстро, — Мирак указал совершенно в противоположную сторону от врагов, но Астрид не стала спорить, она развернулась и произнесла заклинание.
— Lumen mik’yere.
Вспышка света вырвалась из рук, показав ещё одно существо в два раза меньше тех, что прыгнули на Мирака. Оборотень не мешкая сблизился с ним и проткнул когтями голову, а затем выбросил в топь. Двое других попросту растворились в воздухе.
— Откуда она там взялась?
Оборотень стряхнул кровь с когтей, принял человеческий облик и аккуратно поправил воротник.
— Нуннаа трусливая тварь и никогда не нападёт лоб в лоб, поэтому перед атакой она громко визжит, тем самым создавая в голове своей добычи несколько образов самой себя, но больше в размерах. Таким образом она отвлекает и запугивает жертву, а сама нападает со спины, не оставляя никаких шансов на выживание.
— Так вот почему ты не торопился с заклинанием, хотел понять, где она.
Оборотень утвердительно кивнул и подошёл к догорающему костру.
— Хорошо отдохни и продолжим путь, если я правильно помню местность, то это наша последняя ночь здесь, дальше нас ждут безмолвное нагорье и пещеры горы Фа́ренгхор.
Старый друг
Пятые сутки путники брели по серым безжизненным холмам. Еда подходила к концу, и потому Мирак вовсе от неё отказался, а Астрид ела раз в два дня. Однако недостаток провизии был далеко не единственной проблемой. Ночи на безмолвном нагорье были самым настоящим испытанием. Костёр разжечь было попросту не из чего, потому приходилось греться магией, а её поддержание сильно выматывало. Спали странники по пять часов каждый, сменяя друг друга на дежурство, ведь если днём особых опасностей не встретишь, то ночью все хищники, вылазили из своих нор в поисках добычи.
На этом каменном пустыре водились такие неприятные существа как люмина́ры, способные становится невидимыми на несколько минут. Эта весьма опасная особенность вынуждала Астрид создавать вокруг привала широкий круг изо льда. Ведь, к счастью, эти тигроподобные существа, имеющие шесть ног и поразительный слух с обонянием были абсолютно слепы и едва ли могли пробежать лёд не упав, а вместе с тем, не выдав своего местоположения. Помимо люминаров, здесь обитали огромные подземные черви — додрины, что послужило весомым аргументом для запрета магии земли до тех пор, пока они не покинут нагорье.
Однако самыми опасными существами как, собственно, и всегда являлись конечно же люди, точнее сказать гуманоиды, сильно напоминающие древних людей и своими привычками и поведением, но не отличающиеся умом. Эти подгорные племена, зовущиеся ляписами, были самыми настоящими вредителями мира мёртвых. Они редко переходят на другую сторону Фаренгхора, но всегда с одними и теми же целями — разорить ближайшие деревни и ограбить торговцев, решивших сэкономить пару дней пути до города Мерка́тура — который по сути является центром всей торговой системы мира мёртвых. Однако какая-то невероятная удача вела путников прямо за руку к горе, ведь за всё это время они не встретили ни единого люминара и ни одного из племён ляписов, а до горы оставалось всего несколько дней пути. Но как часто и бывает с удачей, на смену ей приходит страшное невезение.
— Эй, Астрид, — негромко сказал оборотень в сторону спящей волшебницы. — Пора меняться, слышишь?
Вот только юную, измотанную чародейку не разбудило ни первое ни второе обращение, из-за чего Мирак пошёл на крайние меры и слегка толкнул в плечо.
— Ты уж прости, но пора меняться, — повторил Мирак, выглядевший ничуть не лучше чародейки.
Еле-еле Астрид открыла глаза и в расплывающемся силуэте узнала оборотня. Через несколько минут она пришла в себя и, найдя силы, поднялась с холодного камня. Мирак же принял облик серого пса и свернувшись клубочком тут же уснул. Он делал так уже третий день подряд, объясняя тем, что так легче переносить голодные ночи, однако как оно было на самом деле знал только сам Мирак.
Астрид наколдовала себе немного воды и умылась, чтобы хоть как-то взбодриться, но это несильно помогло. Она зажгла в руке слабый огонёк и поплелась проверять круг изо льда, попутно рассматривая гору, к которой и лежал их путь. Фаренгхор, напротив представлений Астрид, была не одинокой горой, возвышающейся над безмолвным нагорьем. Она оказалась частью горной системы Ир-Кен-Тар с кучей вершин, самой высокой из которых была самая последняя — Фаренгхор.
Изредка со стороны топи пролетали стаи больших чёрных птиц, Мирак говорил, что, если дикие веглы летят к горе это хороший знак, знак того, что там безопасно, но в это верилось всё меньше, чем дольше на неё смотришь. От недосыпа Астрид, начало казаться, что у горы есть глаза и рот и будто сама она напоминает длинную каменную морду с небольшим гребнем сверху, однако думать об этом попросту не было сил.
