– Руководство поисками взял на себя Хок, – сообщил Кон. – Мне здорово повезло: досталось заниматься бумагами. Большая часть всего остального отвратительна как в физическом смысле, так и в моральном.
– Хочу заметить, – напомнил Делани, – что я интересуюсь как раз такими вещами. – И, подходя поближе к банке на полке, спросил: – Скажи, это не мандрагора ли?
– А ты сам не можешь определить? – спросил Хокинвилл.
– Как-то мне довелось прослушать лекцию на эту тему, – Делани открыл банку и извлек из нее сморщенный раздвоенный корешок. – Любой колдун сказал бы, что это корень мандрагоры. – Он бросил корень обратно в банку. – Кстати, Кон, он дорогой, ты мог бы выгодно его продать.
– Превосходно. Но я должен напомнить, что мы ищем документ.
Николас рассмеялся:
– Понял, сэр.
– Если ты в этом разбираешься, то можешь заняться этими сокровищами, а де Вер проверит книги на моей стене. Я же обыщу пространство между ними.
Сьюзен видела, как Делани кивнул, как будто сказанное не показалось ему абракадаброй. Николас тоже заметил, что она на него смотрит, и улыбнулся. Неужели и он догадался, что их связывает с Коном? Какие у него проницательные друзья! Или Кон им что-то рассказал?
Николас быстро осмотрел все банки с ингредиентами и подошел к полкам с книгами, которые просматривала Сьюзен.
– Не попадались ли вам произведения графа Сен-Жермена?
– Я не смотрела на названия, но мистер Рафлстоу, кажется, составил полный каталог всех книг, которые здесь есть.
– Но его при этом интересовали заглавия, а не хитроумные тайники. Я просмотрю его списки, Кон предоставил мне это право.
– Вы изучаете алхимию, сэр? – спросила она неодобрительно.
– Я изучаю все, – заявил он с улыбкой, взял какую-то книгу, просмотрел ее и вернул на полку. – Вы прожили в этих местах всю жизнь, мисс Карслейк?
– Да.
– Так вы, наверное, знали Кона еще в детстве?
Она насторожилась, но лгать не стала:
– Да, ведь мы с ним ровесники.
– О пребывании здесь у него сохранились удивительно яркие воспоминания. Позвольте-ка, – он заметил на полке крупноформатную книгу в кожаном переплете «Физика и мистика» и крикнул в другой конец комнаты: – Кон, ты можешь разбогатеть! Насколько мне известно, последний экземпляр этой книги был продан за три сотни.
– Это граф Уайверн может разбогатеть, – поправил его Кон, окидывая взглядом письменный стол. – Ну, кажется, здесь я закончил. Маловероятно, чтобы свидетельство о браке лежало на виду у всех, а никаких тайников здесь я не обнаружил.
– Не обижайся, Кон, – возразил Хокинвилл, – но я хотел бы проверить сам.
Он вытащил все ящики, проверяя днище каждого и простукивая стенки, но наконец сказал:
– Ты прав. Ничего здесь нет. – Он отряхнул пыль с одежды. – Нигде ничего: ни на полу, ни на потолке.
Полки были прочно привинчены к стенам, между ними не было никаких зазоров. Окна, шторы, двери – все чисто. Сьюзен только сейчас осознала, насколько неумело вела поиски, когда искала золото, и поняла, что теперь за дело взялся настоящий профессионал.
– Думаю, нам следовало бы сделать перерыв на ленч, – заметила она, но тут же вспомнила, что теперь это не ее дело.
– Отличная мысль! – согласился Кон. – Можно было бы пригласить и Рафлстоу.
Он открыл дверь спальни, и Сьюзен увидела, что викарий что-то внимательно рассматривает на освобожденной от книг полке.
– Что-нибудь нашли?
Викарий выпрямился и, кажется, немного покраснел.
– Не совсем так, милорд. Наверное, это не входит в мои обязанности, но бедненькая леди выглядела так…
Кон подошел ближе, за ним последовала Сьюзен.
– Я выпросил немного яичного белка на кухне, милорд, – объяснил Рафлстоу, склонившись над рисунком, как будто боялся, что его отчитают за самоуправство, – и наклеил испорченный рисунок на лист бумаги. Правда, он еще не успел как следует приклеиться.
Тем не менее на рисунке уже можно было рассмотреть лицо.
Делани попросил, чтобы ему рассказали историю рисунка, и Кон это сделал.
– Лицо кажется мне знакомым, – насторожилась Амелия.
– Мы думаем, что это леди Бел, – тихо сказала ей Сьюзен, – когда она была моложе, чем ты сейчас.
– Ну конечно, я видела ее на портрете с тетей Сарой, который висит в усадьбе. Возможно, этот рисунок был сделан для портрета. Зачем же он так зверски его искромсал? Если он ее так сильно ненавидел, то почему просто не выбросил этот рисунок?
– Ненависть иногда принимает причудливые формы, – задумчиво проговорил Кон и, взяв рисунок, пригласил всех следовать за ним.
Вся компания направилась в апартаменты святого Георгия, и первым делом они вошли в помещение римской бани. Амелия с изумлением оглядывалась вокруг, а Сьюзен почему-то шепотом, как будто опасаясь, что женщина, изображенная на потолке, на полу ванны и на рисунке, может ее услышать, сказала:
– Везде изображена она.
Да, это была леди Бел, ее мать.
– Моделью для фигуры, снятой с фонтана, тоже была она, – сказал Хокинвилл.
– Черт возьми, ты абсолютно прав! Везде Изабелла Карслейк, а себя граф, судя по всему, ощущал драконом. Будь проклята его черная душа!
– Несомненно, так оно и есть, милорд, – подтвердил и викарий.
Коннот отдал ему рисунок и сказал:
