Мысль о де Вере заставила ее подойти к поискам более продуманно, а не полагаясь на интуицию. Наименее вероятным местом был главный холл, поскольку через него часто проходили люди. В кухне и комнатах для прислуги почти всегда кто-нибудь находился, да и граф, насколько она знала, никогда там не бывал. Значит, на нижнем этаже оставались столовая, малая гостиная и библиотека.
Сначала она отправилась в столовую, отбросив все воспоминания о вчерашнем вечере. Она уже осматривала эту комнату, но решила попытаться еще раз.
Гладко окрашенные стены облегчали задачу. Едва ли внутри этих стен могли быть пустоты с выходом наружу. Она осмотрела дубовый пол и простой, без украшений потолок и пришла к тому же заключению. Педантично обследовав комнату в надежде заметить что-нибудь подозрительное, она ничего не обнаружила, но когда взгляд ее упал на застекленную дверь в сад, подумала, уж не спрятано ли золото там.
Едва ли: граф редко выходил в сад, предпочитал передвигаться по галереям. Она раньше не думала об этом, но, судя по всему, даже открытое пространство внутреннего сада внушало ему безрассудный ужас.
Кроме того, будь тайник в земле, ему пришлось бы его то раскапывать, то закапывать, и это заметила бы миссис Лейн, которая ухаживала за садом.
Сьюзен видела сквозь кусты, как Пирс возится с фонтаном, но не стала подходить к нему, чтобы не отвлекаться.
После того как девушка осмотрела малую столовую и стены коридора, где едва ли могло найтись место для тайника, она прошла в главный холл и, тщательно обследовав все поверхности, направилась в малую гостиную. Эта комната замыкала коридор и не имела выхода в сад. Из-за единственного имевшегося окна даже в дневное время здесь было темновато.
Стены в гостиной были оклеены шелковыми обоями, потолок украшала лепнина, так что место для тайника имелось, если бы эта комната не была пристроена всего пять лет назад и она сама не принимала участия в ее планировке.
Сьюзен была почти уверена, что никакого тайника и здесь нет, но тем не менее продолжала тщательно осматривать каждое утолщение в стене, каждую трещинку…
– Что-нибудь ищешь?
Она резко оглянулась и увидела Кона, который стоял в дверном проеме и наблюдал за ней.
– Смотрю, нет ли паутины, – поспешила она ответить. – Это одна из моих обязанностей.
– Бедные пауки. Мистер Рафлстоу должным образом ошеломлен книгами и манускриптами, так что я оставил его наслаждаться знакомством с ними. Как у нас продвигается работа с фонтаном?
Сьюзен предпочла проигнорировать это «у нас».
– Я поручила эту работу вашим слугам. Можете пойти и расспросить их обо всем сами.
– Почему бы нам не сделать это вместе?
Ну уж нет. Она взглянула на часы, приколотые к лифу платья и, хотя никаких неотложных дел у нее не было, сказала:
– Меня ждут на кухне, милорд.
Она ждала, что Кон станет возражать, но он просто пожал плечами и вышел из комнаты.
Сьюзен вздохнула, но скорее с сожалением, чем с облегчением. Ей хотелось увидеть Кона, но она понимала, насколько это неблагоразумно и что лучше держаться от него подальше.
А он ушел и даже не оглянулся, что почему-то ее немного расстроило.
По правде говоря, в таком отвратительном настроении ей следовало бы как можно скорее покинуть этот дом.
Раз уж сказала, что ее присутствие необходимо на кухне, пришлось туда и отправиться, но, пересекая холл, она выглянула из окна и увидела, как Кон, закатав рукава, помогает своим людям демонтировать отвратительную скульптуру.
Изменив направление, она взбежала по винтовой лестнице и вошла в ближайшую комнату, из окна которой было видно гораздо лучше, что происходит в саду.
Дракон теперь лежал на земле – слава богу, на дорожке, а не на цветочной клумбе, – но женская фигура все еще была распростерта на своем месте.
Кон, без галстука, рубашка распахнулась на груди, перепрыгнул через бортик фонтана, потянулся за каким-то инструментом и принялся отвинчивать гайку, крепившую фигуру.
Наблюдая за ним, Сьюзен почувствовала, что крепко сжимает черный шелк балдахина, вышитый драконами. Она находилась в Китайской комнате, где Кон ночевал, как только приехал, и окно было то самое, из которого он, голый, смотрел на нее тогда. Надо же, это было всего лишь вчера утром, а казалось, что прошла целая жизнь.
Надо идти. Нельзя, чтобы он заметил, что она наблюдает за ним. Впрочем, он едва ли взглянет в ее сторону: слишком поглощен работой.
Понятно. В Испании он чуть не совершил грех, а теперь словно торопится его искупить, освобождая эту бронзовую женщину. Сьюзен не могла не порадоваться, что он на войне не очерствел, хотя солдаты привыкают к насилию.
Опомнившись, она выпустила из кулака смятую занавеску и разгладила. Вышитые на ней китайские драконы символизировали бодрость духа и радость, но на груди у Кона был изображен другой дракон – тот, которого побеждает святой Георгий, злобное чудовище, которому приносили в жертву невинные души. Скульптора такого дракона была и на фонтане.
Почему Кон всегда хотел быть святым Георгием?
