Он усмехнулся и окликнул ее. Она оглянулась, как всегда пытаясь вернуть на место вечно падающую на лицо прядь, и улыбнулась ему.
– Прошлой ночью я пытался произвести на тебя впечатление.
У нее чуть заметно вспыхнули щеки.
– Тебе это удалось.
– Мне хотелось изгнать из воспоминаний твоих многочисленных, как мне казалось, любовников, щедро наделенных природой незаурядными мужскими достоинствами и обладающих богатым опытом.
Она рассмеялась:
– Неужели правда?
– Правда. Мне хотелось бы иметь возможность доказать, что я лучше, но увы, я связан обещанием леди Анне.
– Увы? – переспросила она.
– Увы. Возможно, мне было бы лучше сделать вид, что все обстоит по-другому, но с тобой я должен быть честен. В первый день пребывания в Крэг-Уайверне я написал ей и практически сделал предложение. Я приехал сюда, еще не приняв окончательного решения, но склонялся к этому. Мне было безразлично, на ком жениться, а она не заслуживает, чтобы ее обманывали. Однако то письмо было написано в панике, чтобы защититься от тебя. Меня так воспитали: если дал обещание, непременно сдержи.
– А если бы того письма не было?
Честность, только честность. Пусть даже это разобьет сердце и ей, и ему.
– Тогда я мог бы надеяться заполучить в жены тебя.
Сьюзен отвернулась, придерживая руками волосы, и ему показалось, что глаза ее полны слез. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею.
– Всю жизнь, – заговорила она тихо, – я боролась с судьбой, хотела, чтобы все складывалось по-моему, и что получила в результате? – Она протянула руки, растопырив пальцы. – Ничего. Словно ветер прошел сквозь пальцы. И тем не менее я снова испытываю искушение бороться с судьбой.
Он покачал головой:
– Я не могу ничего изменить. Несколько месяцев назад один из «балбесов», лорд Миддлторп, ухаживал за леди Анной. Она ожидала его предложения, и он имел намерение сделать его, но потом встретил другую женщину. Она вскоре забеременела, и необходимость жениться на ней перевесила необходимость исполнить свой долг в отношении леди Анны.
Сьюзен вдруг встрепенулась:
– А что, если я забеременела? – но тут же, крепко зажмурившись, она решительно покачала головой. – Нет-нет! Я не хочу заполучить тебя таким образом, Кон. Не хочу, чтобы наши отношения омрачались бесчестьем и сожалениями.
Кон поцеловал ее закрытые глаза и сказал:
– Если ты забеременела, то я обязан на тебе жениться, но, если говорить честно, я не хотел бы, чтобы так получилось. Леди Анна и ее семейство будут ждать от меня дальнейших действий еще до того, как ты сумеешь убедиться в беременности. Я обещал вернуться через неделю. Признаюсь, я понятия не имею, каким образом можно с достоинством выйти из этого положения.
Сьюзен положила голову ему на плечо и ответила:
– Я очень надеюсь, что не забеременела. Всю жизнь мне хотелось быть нормальной, как мои двоюродные братья и сестры, как Дэвид, который отлично вписывается в окружающий мир, но есть во мне какая-то неуправляемость. Она заставляет меня пренебрегать общепринятыми правилами и условностями, стремиться к открытым пространствам и искать приключений, хотя я всем сердцем хочу быть такой же, как все, быть среди них своей. Я хотела нормальной помолвки, потом свадьбы, а неуправляемая часть моего существа бросила меня в твои объятия. Она же заставила меня спровоцировать разрыв между нами.
Кон еще крепче прижал ее к себе:
– А вот мне хочется, чтобы ты оставалась именно такой, как сейчас.
– Но я, судя по всему, несу в себе семена разрушения.
Не удержавшись, он фыркнул:
– Думаю, ты слишком долго жила в Крэг-Уайверне. Реальная жизнь не столь мелодраматична.
Сьюзен подняла голову, взглянула на него, и он заметил, что на ее глазах блестят слезы, но ничего не сказал.
– Но мне она кажется такой. Есть ли какой-нибудь шанс, что леди Анна тебе откажет?
Он чувствовал, как ей больно говорить об этом, потому что и сам чувствовал боль.
– Не знаю. Мне кажется, что она не настолько расчетлива, чтобы принять предложение графа Уайверна, а виконту Эмли отказать. Нам с ней было приятно общаться, и всего неделю назад меня это тоже устраивало. Вернее, мне казалось, что устраивает.
Ему захотелось рассказать ей обо всем остальном, все равно рано или поздно узнает.
– Анна живет довольно уединенной жизнью, потому что у нее врожденный вывих ноги. Она не может танцевать, ходить на далекие прогулки, поэтому у нее практически нет возможности принимать ухаживания и флиртовать, а она очень хочет замуж, детей.
Коннот заметил, что Сьюзен поняла все как надо: леди Анна не та соперница, с которой можно сразиться в честной борьбе.
– Мне захотелось сломать ногу и тоже стать инвалидом.
Он расхохотался. В этом вся Сьюзен: высказывать вслух то, о чем многие предпочли бы смущенно промолчать.
Несмотря на холод, он мог бы оставаться здесь вечно, но солнце скрывалось за горизонтом, розовато-жемчужные краски заката почти исчезли.
– Пора возвращаться: скоро совсем стемнеет.
Сьюзен отстранилась и, не скрываясь, утерла слезы тыльной стороной ладони. Кон вытащил из кармана носовой платок, и она, взяв его, промокнула глаза и высморкалась.
– Мне не хочется возвращаться.
