Кирилл говорит спокойно, с аристократическим достоинством, но без излишней пафосности. И от этого на фоне наших горячих споров с отцом смотрится еще более чуждо, но так привлекательно. При одном взгляде на него, такого красивого и благородного, клокочущая по венам злость медленно затихает.
Что я в самом деле так завелась? Знала ведь, как будет и морально готовилась отбиваться от нападок папы.
— Я тоже его люблю, пап. И вас с мамой люблю, очень. Пожалуйста, доверьтесь мне. Ты прав, я еще не знаю жизни. Но как мне ее познавать, если вы, как две квочки надо мной кудахчете?
Судя по маминой грустной и виноватой улыбке понимаю, что один родитель проникся, а вот второй… Папа отводит взгляд в сторону и думает. Беззвучно, но при этом парадоксально громко. Несколько секунд напряженной тишины кажутся вечностью. Не скатиться в истерику не дает лишь, то что Кирилл крепко держит мою руку, поглаживая большим пальцем запястье, и уверенно удерживает мой взгляд. В этом молчаливом зрительном контакте читаю обещание — выдержать все испытания и ни за что от меня не отказываться.
— Хорошо, — обреченно вздыхает папа, а за ним и я с мамой. — Но если что… хоть одна слезинка — бабки тебя не спасут, даже если армию телохранителей себе наймешь, усек?
— Более чем, — кивает Кирилл понятливо.
— Ладно. Кать, а горячее у нас сегодня будет или как? — неожиданно весело произносит папа.
— Да-да, сейчас принесу. Сиди, дочка, я сама. У меня все готово, — а я сказать по правде и не собиралась помогать. Не готова я еще папу с Кириллом наедине оставлять.
— И настойку мою брусничную неси. Выпьем за знакомство, — папа мне подмигивает и примирительно улыбается.
После нескольких часов застолья, две бутылочки настойки и парочки совместных перекуров на балконе, между папой и Кириллом установились, если не теплые, то сдержанно-учтивые отношения.
— Хороший, — неловко бросила мама, когда мы на кухне наводили порядок, перед отходом ко сну.
— Да неужели? — не сдержалась от ядовитого сарказма.
— Ну, прости, дочка. Нам с папой очень тяжело. Мы понимаем, что ты уже большая, но для нас ты еще кроха. А он такой взрослый, с властью и деньгами. Страшно.
— А если бы он был таксистом, сантехником или электриком было бы не так страшно?
— Честно. Да. Но главное ты его любишь. Расскажи лучше, как у вас все закрутилось. Красиво ухаживал, да? — заговорщически прошептала мама.
Пришлось немного приврать. Вряд ли реальная история зарождения отношений добавит очков Озёрскому. Благо воображение у меня всегда было живым, да и Кирилл за эти месяцы не подкачал, и был образцовым парнем. На романтику он не скупился. Завтраки в постель, неожиданные поездки загород, а там и ужины при свечах или перед камином. А сколько цветов я получила за это время и дорогущие подарки.
Мама поохала, повздыхала восторженно и окончательно успокоилась.
— А это что такое?
Я недоуменно уставилась на своего неандертальца, застилающего постель в зале на диванчике, под строгим наблюдением отца. С одной стороны смешно. В прошлом скандально-известный мажор, ныне восходящая звезда бизнес-сообщества стелет себе простынку с таким несчастным видом. С другой, это уже детский сад. Мы живем вместе. К чему эти нелепые маневры с раздельной ночевкой?
— Папа, — вздыхаю устало. — Кирилл не поместится на этом диване. Ты бы его еще на стул спать отправил.
— Переживет одну ночку.
— Папа!
— Ой, делайте, что хотите, — папуля что-то еще пробубнил себе под нос и пошлепал в спальню.
— Пошли, бедолага, — не сдержавшись рассмеялась глядя на Кира. Он явно уже тысячу раз пожалел, что принял тот звонок от папы. Ничего, так ему и надо. Будет впредь думать прежде, чем самовольничать.
Тихо закрыв дверь моей комнаты он тут же прижал меня к себе, жадно набросившись на мои губы.
— Даже не думай. Ничего не будет.
— Рыжик, я вообще не уверен, что у меня встанет пока твой батя рядом.
— Ты как вообще? Досталось тебе, мой хороший.
— Да не. Что-то подобное я и предполагал. Не зря же ты так трусила рассказывать родителям о нас. Но мне было приятно, как ты защищала меня и наши отношения. Настоящая воительница! И знаешь, я рад, что у тебя такие родители. Именно таких дедушку и бабушку я хочу своим детям.
— Эй, полегче, ковбой. Не рановато ты разговор о детях завел?
— Да нет.
— Озёрский, имей в виду — ближайшие года два я даже задумываться об этом не стану. А потом только можно будет начать что-то обсуждать.
— Угум, — кивнул покорно, но совершенно не искренне. Брусничная настойка что ли ему в голову слишком сильно вдарила?
— Так. Давай-ка проясним — срок два года я назначила гипотетически. При условии, что между нами все будет хорошо. А ты не можешь с уверенностью утверждать, что нас ждет через два года.
— Могу.
— Я хочу нормально защититься, набраться опыта в своей профессии и достичь определенных успехов. А еще попутешествовать, повидать мир.
— Дети всему этому не помеха. В конце концов я буду помогать. Еще могу кучу нянек тебе нанять.
— Не хочу я нянек!
— Ладно-ладно. Дома обсудим.
— Можешь заобсуждаться, да хоть с волшебным зеркалом, но когда беременеть решать буду я.