Дем пожал плечами, как будто она могла это видеть. Не увидела, судя по тому, как колыхнулась тень. Наверное, с ноги на ногу переступила.
— Ладно, я тогда вхожу! — оповестила его докторица.
И действительно вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вид у нее был… забавный. Не черные чулки, конечно, но тоже ничего. Босая, в халате, с растрепанными, словно она усиленно ворочалась, волосами. Мечта любого мужика!
— Я понимаю, что это… странно, — она заправила прядь за ухо — нервничает. — Но мне показалось, что вы тоже не спите. Вот я и…
Дем молчал, приподнявшись на локте и глядя на нее исподлобья.
— У меня есть несколько вопросов. Я решила, что если вы не спите, то… В общем-то, их, конечно, можно оставить до утра. В смысле, до ночи… Да… Короче, пойду я, — закончила она мрачно и решительно, снова переступив на месте. — Дурацкая была идея. Извините. Спокойной ночи… Дня.
— Ты че мнешься? — подал голос лейтенант, когда она уже взялась за дверную ручку.
— В смысле? — докторша обернулась через плечо.
Лейтенант указал подбородком на ее ноги. Она посмотрела на свои босые ступни, словно не догадываясь, что там у нее внизу находится, и опять подняла голову.
— Просто пол холодный. А в коридоре я простояла… Ну, в общем, долго.
Она снова заправила волосы за уши, теперь уже обеими руками. Что перемкнуло в мозгах у Дема, он и сам не понял. Закоротило нечто неведомое — и привет. Хотя, какой с него спрос? У него крыша давно протекала.
В общем, он сел, подтягивая одеяло к животу, и кивнул на собственную кровать.
— Садись.
— Да?
Она нахмурилась, как будто не считала эту идею удачной. Но, поколебавшись, просеменила к его постели, забравшись на нее с ногами.
— Укройся.
Приказал лейтенант, царственным жестом кинув ей угол одеяла. Докторица глянула на него с явным сомнением, и завозилась, устраиваясь поудобнее. Голая и действительная ледяная ступня, скользнула по его икре. Ощущение и впрямь было не самое приятное, но Дем дернулся так, словно его током пробило. А докторша замерла сусликом, тараща на него свои глазищи. Будто ожидая, что сейчас, прямо не сходя с места, он ее и придушит.
— Я… пойду, — мяукнула она.
— Что там у тебя за вопросы были?
Дем не просто понимал, а задницей чувствовал, что все это сплошной, ничем не замутненный идиотизм. И бессонница трахает его мозги в совсем уж извращенной позе. Короче: «Детки, дружно улыбнулись и сказали: ши-иза!».
Причем докторша явно была точно такого же мнения. Но вместо того чтобы сбежать, она вдруг ляпнула:
— А вы не знаете кого-нибудь, кто наркотиками торгует?
— Чего? — вытаращился Дем.
Честно говоря, он ожидал чего угодно, вплоть до предложения скрасить бурным сексом остаток дня. Но вопрос был действительно неожиданным.
— Наркотики — это такие вещества… — зачастила докторша, как будто боялась, что он ее сейчас возьмет за шкирку и выкинет за дверь.
— Я знаю, что такое «дурь», — оборвал лейтенант словесный понос. — Тир в курсе, что ты на этой дряни сидишь?
Теперь она на него уставилась, как будто у лейтенанта рога выросли.
— Нет… Как вы… Да нет же… Я? О, Боже!
Она вдруг расхохоталась. Спохватилась, зажав себе рот ладонью, но плечи у нее все равно тряслись. И глаза блестели. Реально — блестели. При этом брови ее как-то странно сдвинулись — домиком.
— Нет, это не для меня, — всхлипнула докторица. — Просто у меня лицензия стоматолога. Поэтому покупать некоторые препараты, которые могут понадобиться, я не имею права. А обычно те, кто наркотиками торгует, и лекарства способны достать.
Она вдруг икнула и опять зажала рот ладонью, виновато косясь на лейтенанта. Даже слабого света из-под двери было достаточно, чтобы разглядеть, как она покраснела.
— Ну, а чего я мог подумать? — пожал плечами Дем.
Сообразив, что улыбается во весь свой гребанный рот. И это тоже было новеньким. Совсем-совсем новеньким.
Дрель визжала так, что зубы ломило. Вейр буквально чувствовала, как от этого звука у нее глаза пучатся, словно у рака. Хотелось заткнуть и дрель, и сверлильщика. Но приходилось мириться. Лейтенант развел бурную деятельность. Рабочие, как она подозревала, все поголовно акшара, носились с резвостью тараканов, вспуганных неожиданно включившимся светом. Сверлили, долбили, тянули какие-то кабели, что-то прикручивали, монтировали.
И среди этого ада черным назгулом, сложив руки за спиной, прохаживался ее охранник. Только иногда стряхивая со своего кожаного пальто мелкую пудру известки. Действительно, не поспоришь, имя ему подходило. И впрямь, Демон.
Причем, насколько врач понимала, прогуливался он не просто так. Рабочие уже зубами поскрипывали от его назойливого внимания. Он свой нос совал везде. И, особо не стесняясь, заставлял переделывать, если ему что-то не нравилось. С ним не спорили. Да и поспоришь с таким. Как глянет своими желтыми глазенапами, так и забудешь, как тебя мама назвала. Но его обстоятельность Вейр импонировала.
Было в парне что-то от волнореза — огромный, бетонный, постоянный. И, черт все побери, несокрушимый. Дурацкое слово, но лучше не подобрать.
