Майор осторожно, как будто тот был хрустальным, вынул телефон из пальцев Дема. Лейтенант на это никак не отреагировал. Казалось, он вообще впал в кататонию.
— Так, капитан. Давай парня в комнату. И чтобы глаз с него не спускал, — тихо скомандовал Кабан. — Пусть с ним постоянно…
Дем неожиданно вышел из ступора и схватил майора за грудки, потянул на себя, заставив мужика приподняться на цыпочки.
— Даже не думай, понял? — прошипел лейтенант, брызгая слюной в майорскую физиономию.
Кабан и попытки не сделал освободиться. Просто спокойно смотрел на парня. Это подействовало. Дем моргнул и отпустил начальника. И джемпер на его груди ладонью разгладил, сняв невидимую пушинку.
— Даже не думайте, майор, — повторил лейтенант спокойно. — Я в деле. Я, мать вашу, полностью в деле. Если вы, конечно, хотите, чтобы от этой гребанной базы хоть что-то осталось.
Лужицы дождевой воды, натекшие с плаща Дема на затертый ковролин, уже успели посветлеть. Да и волосы, мокрыми веревками висящие перед лицом, начали подсыхать, завиваясь колечками. А, значит, стоял он посередине собственной комнаты, тупо уставившись в стену, довольно давно.
Пожалуй, пришла пора принять решительные меры. И лейтенант их принял. Как был в пальто и ботинках, так и завалился на смятую, не заправленную кровать. Положение изменилось кардинально. Теперь он таращился в потолок.
«Молодец! — оценил Бес — В точку! Разрулил проблему на „ура!“. Может теперь водочки, косячок, да по бабам?».
Голову Дем повернул не сразу. Но, все-таки, повернул.
Брат сидел на стуле, стоявшем около стола. Никакой не призрак — вполне себе плотный и материальный. Привычный, как собственная задница. Откинулся, положив локти на спинку, от чего его черный, потертый свитер натянулся на широченной, как комод, груди. Целый свитер, без дырок.
Пожалуй, в этом заключалась высшая справедливость гребанного мира — в целом свитере.
Бес решил, что ему скучно просто так болтать уже на второй день после того, как подал голос. И заявился к близнецу собственной ухмыляющейся персоной. Тогда Дем окончательно убедился в наличии у себя горячего пристрастия к мазохизму. Видеть Беса воочию было больно, дьявольски больно. И не в переносном, а в самом прямом смысле. Сердце начинало колотиться об ребра так, словно ему становилось скучно сидеть внутри. И в ушах попискивало и шумело, как в ненастроенной рации. От этого шума уныло, до тошноты, ломило в затылке.
Акшара прекрасно осознавал — он не просто «тронулся», а конкретно словил шизу, чокнулся, как облезлый мартовский заяц. И это тоже не добавляло радости жизни. Если раньше убедить себя в собственной нормальности — ну, или почти нормальности — еще получалось, то теперь этот номер не прокатывал. Конечно, кошмары снятся всем, и личный дьявол мог появиться у любого. Только вот засада! Призраков точно видели единицы.
И в тоже время он ловил ни чем несравнимый кайф. Наверное, так же наслаждался бы человек, которому отрезанную руку вернули. Сначала ампутировали, а потом вернули. И на всю голову больной урод, повизгивая от счастья, приставил культю к обрубку, уговаривая себя, что сейчас все будет, как раньше. Нет, мозгами понимаешь: ручка-то уже подгнивать начала и обратно никаким волшебством не прирастет. Но так классно поверить хоть на минуту, хоть на секунду, будто в этом мире все возможно.
«Закончил себя жалеть или мне еще подождать?» — поинтересовался Бес.
— Да пошел ты… — отозвался Дем, возвращаясь к созерцанию потолка.
«Коронный ответ полного мудака!» — вынес вердикт близнец, кивнув головой.
— Что ты тогда сказал?
«Когда?»
— Тогда… — лейтенант сглотнул. Слова произноситься не хотели категорически. Им было хорошо и в небытие. — Тогда, когда тебя подстрелили.
«Ты знаешь».
— Нет.
«Не пудри мне мозги. Они уже успели разложиться и так ворочаются с трудом. Лучше объясни, чего вы пытаетесь добиться, носясь по улицам, словно вас за задницу укусили?».
— Пытаемся найти змею. Одноглазую[15], — равнодушно ответил Дем.
Собственно, как раз сегодня он вдруг понял: цель этих поисков, затянувшихся уже на пять ночей, его не слишком-то и интересует. Найдут — не найдут, значения не имеет. Главное, что-то делать. Двигаться. Бездействие казалось адом. Лучше уж так — без особого толку, зато в движении.
«И как? Не обнаружили? — хохотнул Бес. — За пять суток никто не додумался в штаны заглянуть? Шансов найти было бы больше».
— Слушай, на кой ты ко мне привязался, а? И без тебя тошно.
«Видали, тошно ему! — призрак вдруг посерьезнел. — А мне не тошно смотреть на тебя? Ты себя давно в зеркало видел? Лужа навоза, мать твою!»
— Твою как мою, — Дем потер костяшкой пальца татуировку под глазом.
«Серьезно, брат, тебя самого от себя блевать еще не тянет? Вместо того чтобы мозгами пораскинуть, ты носишься, как Жучка с задранным хвостом. Хоть бы о девке подумал. Или ты решил мне ее уступить? Спасибо, конечно, за заботу. Но знаешь, у меня как-то в последнее время не стоит».
— Сочувствую, — Дем сел на кровати, обеими ладонями откинув волосы назад. — У тебя имеются другие предложения?
