Его моя выходка позабавила. Мужчина ничего не ответил, лишь в глазах появился нехороший блеск.
— Тут много обычных стульев, выбери любой другой. Я же хочу сидеть на своем, — добавила достаточно грозно.
— Так садись, — раскинул он руки и даже отодвинулся, словно приглашал расположиться на своих коленях. — Кто тебе мешает?
Внутри сладко стянуло. Во рту образовалась слюна. Перед внутренним взором яркой вспышкой пронеслось все то, что недавно происходило в ванной комнатке.
— Лучше садись ко мне, — дернул меня назад Лиар и умостил на своих коленях. — Всяко удобнее будет.
Обвил талию, прижал боком к себе. Зарылся носом в мои волосы. Снова шепот, бисеринки поцелуев. Пальцы на животе, груди. Ощущение, что плавлюсь, готова снова оказаться припечатанной к столу, голой, безвольной, стонущей для них двоих. Под развратными взглядами. С собственным вкусом на чужих губах. И надменной улыбкой, подкрепленной фразой: «Пока не готова. Надеюсь».
Ну уж нет!
Это что за развратные мысли?!
Я вскочила, сбросила с себя шаловливые руки. Хотела развернуться, отправиться заниматься ежедневными делами — здесь их много. Но живот урчал, есть хотелось. Был еще вариант забрать блины и уйти к себе. Пусть голодали бы!
Но я не сдамся. Не получат!
Ладно, аристократ, сиди дальше на моей любимой подушечке. Потом выброшу… или постираю.
Я села за стол. Взялась за завтрак. Всем своим видом давала понять, что ничего важнее блинов и чая в жизни не было. Меня не заботили их взгляды. А мимолетные касания Лиара то моей ладони, то локтя, то пальчиков на кружке вообще не будоражили. И если один не умолкал, делился впечатлениями, хвалил мою готовку, то второй ел молча. Ел! Дрэйк ел мои блины один за другим. Отрывал, макал в варенье, клал в рот, запивал.
— Не так нужно, — не выдержала я этого кощунства и потянулась к его тарелке.
Положила туда блин, намазала вареньем, свернула, протянула, предлагая взять рукой и съесть нормально, по-человечески.
А он откусил. Словно что-то развратное сделал. И улыбнулся.
Боги…
В груди стало тесно. Я растерялась. Должна была выбросить дурацкий блин, но продолжала его держать, уже чувствуя, как что-то течет по руке.
Дрэйк наклонился, откусил больше, вобрал в рот мой большой палец, а я выдала сдавленный звук, отдаленно напоминающий всхлип. Это со мной происходит?
— Продолжать? — тихо спросил этот… извращенец.
Брюнет провел языком по темной дорожке на моем запястье, облизал губы. Я неосознанно повторила его движение.
— Мне дашь попробовать? — спросил Лиар, и я протянула ему тот же блин, то есть, его половину.
Варенье уже растекалось по ладони, снова темной струйкой убегало к локтю. Я смотрела во все глаза, как второй мужчина поглощал с моей руки завтрак, словно самое вкусное лакомство в его жизни, как скользил по бледной коже его длинный язык. И сердце замирало. Не билось.
Грязь… Я ведь для них грязь.
Эта мысль отрезвила. Я подскочила со стула, бросила на стол остатки блина, как еще «фу» не сказала. Посмотрела на Дрэйка, на Лиара, и у обоих во взглядах ни капли насмешки. Голод!
— Не приближайтесь! — испуганно вскрикнула, отпрыгнув назад. — Нет, ясно вам?!
Я бросилась к выходу, на ходу подхватив кожушок и сапожки. Затолкала ноги, всунула руки. Выскочила на улицу и блаженно вздохнула, подставляя лицо морозному воздуху.
Метель больше не выла. Просто шел снег. Большие хлопья кружили в небе, опускались на бренную землю, превращаясь в высокие сугробы. Не выбраться.
Я осмотрела округу, с грустью поняла, что нужно раскапывать дорогу к деревне, чтобы вывести моих «хороших» гостей. И что-то сразу захотелось взяться за дело. Работать без перерывов на еду и сон, чтобы выпроводить их из моего дома, из моей жизни. Пнуть под зад и захлопнуть дверь.
В памяти вспыхнули картины нашего завтрака. Ощущение, как скользит влажный язык по коже. Взгляд голубых глаз, приколачивающий к стулу. А потом прикосновения-поцелуи Лиара. Его нежность, окутывающая, согревающая. Оберегающая от полного обледенения.
Я попыталась стряхнуть с себя пустые мысли, решила отвлечься. Отыскала в сенях широкую лопату. Принялась за работу, собираясь хотя бы расчистить путь к заднему двору и необходимым для поддержания огня в камине поленьям. Занялась размеренными движениями. Не думала. Отдавала всю себя простому делу. Вперед, поднапрячься, поднять, отбросить. Совсем не трудно. Зато из головы исчезали дурные мысли. Нос щекотало. Щеки пощипывало. Я махала лопатой, не замечая ничего вокруг.
А потом ее отобрали у меня.
— Я сам все сделаю, отдохни, — белозубо улыбнулся Лиар.
— Уверен? Все-таки ты тоже из аристократии, а у вас все по дому делают слуги.
— Но не стану ведь я смотреть, как работаешь ты, Вивиан, — приблизился он ко мне и ущипнул за подбородок. — Отдохни.
Я не стала спорить. Отступила. Позволила мужчине заняться делом. Наблюдала, как он без особого напряжения откидывал снег, хотя честно полагала, что белоручка и ничего толком не умеет.
