Набрав побольше воздуха в легкие, я повернулась к Дрейку и решила высказаться. Просто сообщить ему, насколько он меня раздражал. Вот только он стоял, опустив веки, и выглядел непривычно, безмятежно. Мерно вздымалась грудь. Указательный палец постукивал по локтю. Но потом он открыл глаза.
Безмятежность? Что вы. Настоящая буря!
— С ума сводишь, — процедил он и шагнул навстречу.
Подмял, прижал к себе, моментально губы накрыл. Горячо, пламенно. Словно лава на голову — опасно, сокрушительно, теперь не выбраться, только сгореть.
Зачем сдерживалась раньше, почему прогоняла? Хотела ведь, тайно мечтала.
Чтобы руки на талии, ягодицах, чтобы пальцы впивались в плоть. Лихорадочно блуждали по спине, вот так сжимали плечи с остервенением, тянулись в волосы, потом снова вниз. И прижимали. Ближе, к нему, чтоб была совсем рядом. Потому что нужно чувствовать. Жар, твердость, желание. Впитывать чужую страсть, отдавать, упиваться ею. Тонуть, даже не надеяться на спасение. Глубже, на самое дно, безвозвратно, в этот мрак, в его тьму.
Я не сразу поняла, почему меня обдало холодом. Где мужчина и его прикосновения? Почему уже далеко, смотрел на свои ладони, хмурился? А потом передо мной появился Лиар.
— Вивиан, только не злись. Он не должен был, извини, я не проследил. Не думал, что на тебя вот так набросится.
Я прижала руки к щекам, трусливо сбежала. Спряталась в своей комнате, долго переводила дыхание, толком не понимая, чего хочу больше: продолжения или чтобы это безумие никогда не повторилось? Просто нельзя вот так в омут с головой, потом не вынырнуть. Отпустишь контроль, а потом какой-то мудак тобой помыкает, на колени ставит и голой по улице ходить заставляет. Потому что грязь!
Снизу раздалась ругань. Я замерла. Услышала спешные шаги, которые оборвались у моей двери. Тишина.
Смотрела на ручку, ждала. Но ничего не происходило, мучительно тянулись мгновенья, напряжение разливалось смолой.
Стук. Осторожный, будто неуверенный.
Я думала, сейчас войдет, ворвется. Почти не дышала. Не могла собраться с мыслями и для себя решить, что вообще делать, как реагировать.
Еще стук.
Пришлось самой подойти, открыть, чтобы встретиться с Дрэйком взглядом. Прирасти к полу. Потеряться во времени и пространстве.
Молчать.
— Ты не дождешься от меня извинений, ведьмочка.
Боги, на что я надеялась?
Он шагнул ко мне, остановился в опасной близости, проник холодом своих глаз прямо внутрь, в легкие. Сковал, обжег.
— Потому что за такое не извиняются. Извиняются, если не хотят.
Сказал негромко, уверенно и ушел, оставив меня на том же месте осмысливать поступившую информацию в легком флере его морозного запаха.
Я сглотнула, пошатнулась. Мотнула головой, потому что запуталась еще больше. Хотела бы понять, но уже не могла.
А потому запоздало захлопнула дверь — хотя бы так — и занялась освоением магии. Чувствовала, что она сейчас мне крайне необходима. С ее помощью я обретала уверенность, словно собиралась воедино и превращалась в целостную личность.
Пыталась отбросить прочь мысли, оставить там, за дверью. Тщательно изучала гримуар, старалась ничего не пропускать, запоминала, словно от этих знаний зависела жизнь.
Как шептать вместе с ветром, как плакать огнем, как перенимать энергию от воды, как подпитываться от травы, деревьев. Это были основы. Те первые шаги, без которых не пойти мне уверенно, не постичь мудреную науку, не стать настоящей ведьмой. Потому что дальше заклинания шли намного сложней. Есть тонкая материя, разные ее грани, с которыми мне предстояло взаимодействовать. Я знала, потому что раньше читала, вот только до конца не понимала. А сейчас поняла. Осознала.
Приняла.
Читала…
Взывала к стихиям, училась пользоваться магией. Обучалась. Опять ночью, усиленно, временами поглядывая на дверь и опасаясь, что ворвутся, заметят. Узнают. Словно чем-то плохим занималась. На подсознательном уровне не хотела, чтобы мужчины догадывались о моих новых умениях.
С трудом уговорила себя спуститься следующим утром. Сразу ощутила на себе взгляд, еще даже не ступив на последнюю ступень. Сбилась с шага, едва не полетела вниз, но вовремя наказала себе не реагировать, вообще не обращать на Дрэйка внимание. Да потому что он сам сказал, что я грязь. А вчерашнее заявление ничего особо не значило. Подумаешь, хотел. Лиар тоже, наверное, хотел, но вон сдержался.
Вдоль позвоночника побежали мурашки. Я все-таки посмотрела на брюнета, увидела его, натягивающего через голову рубаху. Невольно залюбовалась. Представила, как эти же руки стягивали бы одежду с меня.
Мужчина поднялся на ноги. Я вздрогнула, дала себе мысленного пинка, побежала в ванную комнатку и заперла за собой дверь.
Тише, спокойно! Смешно ведь, что это я? Дура ведь, настоящая дура. Нужно не думать, перестать реагировать на все, что делал этот мужчина.
Я прыснула в лицо водой, вроде бы успокоилась, но распахнула дверь и столкнулась со стоявшем там брюнетом, который упирался рукой в косяк.
— Теперь будешь бегать от меня?
— Мы не разговариваем, помнишь, мистер Мальро?
— Ведьмочка, — процедил он, наступая, но остановился из-за оклика:
— Кузен, угомонись!
