Камал останавливаться не собирался. Сломали перегородку в соседний подвал. В зале появилась настоящая барная стойка с настоящим барменом и алкошопфером. На место бармена Камал переманил Макса из «Рива плей», самого модного места в Клибриге.
По стенам поставили диваны и столики. Получился настоящий клуб. Теперь я отвечал не только за автоматы. Камал в своё отсутствие оставлял меня смотреть за порядком. Мне нравилось. Я грелся в лучах славы. Да и работа не пыльная. В Клибриге давно не было серьёзных правонарушений. Ну подерутся циркачи с актёрами за площадку. И тем и другим хорошо: просмотры мигом взлетают, компенсируя моральный ущерб. К тому же, мы обросли таким мощным окружением, что мало кто бы посмел пырхнуться на «Удачу».
Ещё я смастерил небольшой подиум. Перед подиумом организовали танцпол. Сначала на него проецировали репосты доступных голограмм популярных исполнителей. Потом наши, местные стали проситься. Камал отдавал предпочтение тем, что подевчонистее и пораздетее. Пару раз группа «Плюм» работала. Это та, в которой Крис и Аглая танцуют.
После выступления Аглая оставалась и с задумчивым видом сидела на диване, потягивая неизменный космополитен. За мой счёт, естественно. Я ведь считался её парнем, а равенство полов Аглая считала пережитком прошлого.
Когда мы стали достаточно популярным местом, нас почтила своим посещением местная звезда, моя одноклассница по начальной школе, Офелия. Она вторглась в «Удачу», как броненосец в ряды утлых джонок.
На Офелии было ровно столько одежды, косметики и украшений, сколько нужно, чтобы показать, что они ей не нужны вовсе и только скрывают природное совершенство. Тёмные волосы завязаны в идеально-небрежный узел. Брови изогнуты в привычное выражение спокойного превосходства над всем, куда направлены расположенные чуть ниже столь же тёмные, почти чёрные глаза. Нос не испортил бы профиль на монете любого достоинства и любой эпохи. Только мягкий овал лица и по-детски припухшие губки мешают завершить образ изваяния нереальной в нашем мире богини.
Маленькое чёрное платье, отливающее кипарисовыми блёстками не смотрится вульгарным. Оно после демонстрации своим вырезом нежной кожи просто следует изгибам тела, а в нужный, точно выверенный момент уступает место для созерцания длинных стройных ножек с парой штрихов в виде лёгких босоножек-верёвочек и тонюсенького браслета на щиколотке. Никакого заигрывания – простая констатация идеала.
Невысокий рост и хрупкое телосложение только подчёркивают внутреннюю силу, вертящую в угоду капризам хозяйки окружающими. Понятно, что стоящие по бокам двое громил за неё убить готовы. И я понял, что тоже готов.
Она – звезда Сети, дочка директора выстовочного центра, владеющего половиной хэштегов на городские мероприятия, живёт в коттедже на набережной, напечатанном по индивидуальному проекту, летает на персональном коптере. Несмотря на то, что мы были с детства знакомы, пропасть до Офелии была огромной. И культурная, и социальная. И вот эту пропасть я попытался преодолеть на негнущихся ногах. И даже попытался завязать разговор. То есть, сказал самое глупое, что только мог:
– Добрый вечер! Рад приветствовать Вас в нашем клубе. Как к Вам обращаться?
Накачанный блондин с омерзением глянул в сторону, откуда доносился мой голос:
– Ты недоумок, что ли?
– Это ещё почему?
– Не знаешь, кто перед тобой? Это же Офелия!
– Очень приятно! Я Вит.
Несколько моих друзей перестали танцевать и напряглись. Я был не в том статусе, чтобы меня могли оскорблять в клубе. Да и вырос я на Балкере Но Офелия одной обворожительной улыбкой сняла напряжение:
– Не ссорьтесь, мальчики! – и уже КО МНЕ. – Я помню тебя, Виталик! Ты молодец. У тебя здесь так уютненько. Можно мы побудем твоими гостями?
– Конечно! – выдавил я.
Офелия с эскортом проследовали к диванам, а сзади донеслось:
– И давно это у вас?
– Что – давно?
– Не придуривайся! Отношения у вас давно?
– С кем?
– Ты дебил?
– Хватит меня так называть!
– Я в первый раз.
– Ты – в первый.
– А кто ещё? Эта сучка? Что же она тогда в штаны к дебилу полезла?
– Никто мне никуда не лез. Ты что, ревнуешь?
– Больно надо! Проводи меня, я домой.
Мы стали на один из ещё работающих уличных траволаторов. Сначала Аглая молчала. Только зябко ёжилась, кутая узкие плечи в ярко-оранжевый палантин. Или из-за подувшего, совсем осеннего ветра, или чтобы показать, насколько несправедлива к ней жизнь в моём лице. От этого плечи казались ещё уже, а крутые бёдра ещё больше выделялись. Я стоял немного сзади, поэтому мог откровенно пялиться на фигуру подруги. Не знаю в чём, но чувствовал себя виноватым. Не в том, что разглядывал. Просмотры приветствуются, только лайкай. Есть у Аглаи такой дар – прививать чувство вины. А мой дар – вину чувствовать. Такая идеальная пара. Уже на полдороге резко повернулась:
– У меня полгода не было секса!
– И в чём проблема?
Она так на меня посмотрела, что снова захотелось оправдываться:
– Сама говорила, что вся в искусстве.