Но вместо ответа Румпель ударил по крупу коня, пуская его вперёд. Я натянула было узду, чтобы остановиться, но мужчина крикнул:
— У тебя нет времени. Вперёд.
И я пришпорила скакуна.
Он стоял и смотрел на голубые воды Луары, и ветер развевал его растрёпанные волосы, словно рыжий пожар. Я подлетела к другу:
— Этьен! Там… там… ты…
Там трое голенастых избивают маленького Жака. За дело, конечно, и всё равно жалко. Этьен обернулся, и я споткнулась на месте. Давно я не видела на его лице таких страданий. Подошла, осторожно коснулась худого плеча:
— Что с тобой?
— Я не исполнил Его веления, Кэт. Король издал эдикт и приказал всем расходиться по домам. Мне не на кого опереться. Наше войско начало таять: воины Христовы боятся короля больше, чем Христа… И я… не знаю, что мне делать.
«Домой, домой!» — я чуть не запрыгала от радости. Какое счастье! После того, как я сбежала из дома, мельник вряд ли разрешит сыну на мне жениться, ведь теперь я — бесчестная женщина: спала в лагере, полном мальчишек, юношей и мужчин. А, значит, отец точно разрешит мне выйти замуж за Этьена. Вот только как утешить друга? Как сказать ему, что всё к лучшему?
Я заглянула в похудевшее, опрокинутое лицо. Сердце свела судорога сострадания.
— Ох… Этьен, но… Ты же говорил, что достойные только дойдут и… ангелы…
— Король приказал расходиться. Он отказался встретиться со мной. Что королю какие-либо пастухи!
Обняв его, я нежно погладила рыжие волосы. Этьен был таким несчастным, неизмеримо несчастным.
— Но ведь Христос главнее, чем король, — прошептала ему на ухо, не зная, что сказать. — Христос повелит, и море расступится. А король разве может так? А ты же — слуга Христа, а не короля…
А, между прочим, первое чудо Он сотворил на свадьбе…
— Ты права.
Этьен выпрямился, вскинул непокорную голову.
— Что? Я хотела…
— Вели трубить сбор. Мы выступаем сегодня же.
— К-куда?
— В Иерусалим, конечно. Кто может остановить ветер? Только Бог.
Я не совсем то имела ввиду…
