А тут еще поди убеди лигу, что парень на медикаментах, улучшающих результативность, если он такой медленный, что когда бьет двойной, болельщики успевают сходить отлить и вернуться на свои места и еще успеть увидеть, как он скользящий посылает, но жена моя, как выясняется, врать горазда, и вот я уже думаю, что Вильярреалю со дня на день ссать в стаканчик отстранения на сто игр, да только за день до выборочной проверки этот сукин сын мажет по скользящему с черного хода, завязывается в узел, и у него крючковатая косточка трескает в правой руке, а потому он на три недели вылетает по инвалидности, пока ему эту кость не уберут. (Оказывается, крючковатая кость, она как аппендикс, гланды или алгебра: на самом деле низачем не нужна, но осталась с тех времен, когда мы еще жили на деревьях и у нас не было калькуляторов.)
Но пока Вильярреаля месяц в клубе нет, мой средний показатель подскакивает на двадцать пять, кровяное давление у меня падает на двадцать делений и я начинаю хорошенечко играть в защите. И вот в этот миг, стоило мне расслабиться, жена моя решает, что нам нужно купить дом в Морском, где двор побольше для ее собачек, а я в таком хорошем настроении, что сдаюсь, и мы глазом моргнуть не успеваем, как я уже каждый день езжу на стадион по мосту Золотые Ворота.
За неделю до того, как ему на самом деле можно будет играть, Вильярреаль возвращается из Аризоны, где восстанавливался со своей рукой, – и вот уже опять в раздевалке день-деньской слышно:
– Как поживаешь? Хорошо у тебя на бите получается, чувак? Как жена? Ей новый дом нравится? – Шесть тысяч раз в день, и бэттинг мой, и филдинг опять идут псу под хвост, и я уже боюсь, что меня снова отправят к низшим, если только Вильярреаль нахуй не заткнется. Но как?
А тут жена моя новым домом меня грузит: как на заднем дворе все эти растения, от которых ее драгоценным щеночкам небезопасно и, возможно, ребенку, и ей хочется, чтоб растений этих там не было. Наперстянка, она их называет. Очень высокие цветочки такие. Смотрю на йорков ее, которые где-то в фут ростом в лучшем случае, и на эту наперстянку смотрю, а ядовитая часть – в цветочках, которые где-то футах в четырех от земли, и говорю ей, что займусь этим, как только мне выпадет очередной выходной.
– Дигиталис, – говорит она. – Он в цветках. Если кто-то из них съест один такой цветочек, сердечко лопнет, и мы даже не узнаем от чего.
– Что? – говорю я. Я говорю: – Что?
– Дигиталис. Из него лекарство от сердца делают. Если у тебя слабое сердце…
