– Не наступив на подушки, я могла пройти только к столику с икебаной, а оттуда к письменному столу, где несколько раз повторяется «читать». Это у меня засело в бессознательном, дальше, мимо чайной полки путь только в спальню…
– Умница, – широко улыбнулся Ветер. – За проницательность положена награда. Чего бы ты хотела?
– Можно, я останусь у тебя на ночь?
Вэй позволил Елене переночевать у него. В особняке – в комнате официально принадлежащей и устроенной по вкусу Карен – даже после стольких лет, она чувствовала себя гостьей, занявшей чужое место. В доме Вэя она ощущала себя иначе, самой собой, будто у себя дома. Даже если спала на полу в гостиной.
После чтения дневника у нее остались смешанные чувства. С одной стороны, она много узнала о Ветре и его отношении к себе, в какой-то мере даже начала лучше понимать его. А с другой стороны, узнала такие вещи, которые предпочла бы не знать никогда. Про ту же Мону из дома досуга. Хотя про нее она и так знала, Вэй не скрывал свои походы к ней. А возмущаться было глупо, она ведь сама отказывала Вэю в близости, потому что пользоваться телом сестры при этом было бы неправильно. Хватило одного раза, чтобы понять, что муки совести это не просто такое красивое выражение. Но это мелочи, по сравнению с тем, что она узнала про Кларк.
По-хорошему, надо пойти к отцу и рассказать о шпионке в доме. Более того, жгучая ревность диктовала сделать это немедленно.
Но… если Вэй показал ей про Кларк, значит в этом есть какой-то смысл. Может, его цель как раз сдать Кларк чужими руками. Но тогда бы он наверняка придумал что-нибудь поизящнее. А может, он проверяет то, насколько она ему доверяет. И как теперь быть? А как поступила бы Карен?
Сестра служит Альянсу, по уши замешана в его дела, и по долгу службы обязана сообщить о Кларк если не в штаб Альянса, то отцу так уж точно. А вот она никому не служит, и Альянс отобрал у нее тринадцать лет жизни, запретив технологию переноса ментальной карты и заставив ее существовать все это время в одном теле с сестрой.
И кто ей помог не сойти с ума и не убиться в один прекрасный день? Хейдаганец Вэй. Да, сначала это было его работой, но после его никто не заставлял. И почему тогда она должна рассказывать отцу про Кларк? Должна она Вэю, и очень крупно. Настолько, что ей не расплатиться с ним до конца жизни. Особенно, если с разделением все получится удачно.
В доме было тихо, но Елене все не спалось – слишком много мыслей теснилось в голове. Дневник Вэя по-прежнему не давал покоя, она не успела прочесть его до конца. Елена осторожно встала и на цыпочках прошла в спальню. Дневник манил ее, звал. Его простая кожаная обложка резко выделялась на светлом полу там же, где его и оставили. Она аккуратно подобрала его и вернулась в гостиную. Немного подумала и пошла на кухню, чтобы свет из гостиной не разбудил Вэя. Она решила заварить себе чаю, раз все равно не спится. Сначала хотела сделать это как обычно, без церемоний, залив заварку кипятком. Но пока грелся чайник, передумала, решив, что в доме Вэя нельзя так неуважительно поступать с его обычаями. Тем более, что чай, заваренный по всем правилам и правда, был вкуснее и ароматнее.
Выполнив все положенные действия, Елена расположилась на полу, за низким столиком, пододвинула ближе вазочку со сластями и открыла дневник на том, месте, где закончила читать прошлый раз:
