Подкаст бывших полностью

Затем она поворачивается к зеркалу, словно вспомнив, что наполовину раздета. Она встает, выпрямляется, и я вижу, что на ней не платье, а элегантный темно-синий комбинезон с длинными гладкими линиями и завязками спереди. Соответствующий ее возрасту, но вместе с тем нетрадиционный, представительный, но неброский.

Она ухмыляется, и я впервые понимаю, что у нас одна и та же улыбка.

Может быть, я слишком редко видела ее – и свою – улыбку.

– Кажется, это оно, – говорит она.

В воскресенье днем Мэри Бет Баркли стоит у меня в гостиной, играя в гляделки со Стивом.

– Спасибо большое, что пришли, – говорю я. – Он немного буйный. Очаровательно буйный.

Мэри Бет отмахивается от благодарностей.

– Ну разве ты не милашка? – сказала она, когда зашла и дала ему кусок сыра из поясной сумки. – Ему не хватает границ и дисциплины. Такое всегда случается с людьми, которые впервые заводят собак – особенно собак без социализации. Он должен понять, что вы – альфа.

Она начинает с того, что называет его по имени и угощает, когда он на него откликается. Затем мы пробуем несколько базовых команд и тренировку на поводке.

– Это не вы гуляете с ним, а он с вами, – говорит Мэри Бет, когда мы выходим наружу и Стив тащит меня к своему любимому дереву. – Сколько он весит?

– Э-э-э. Три килограмма.

– Вы – альфа, – повторяет она, и я решаю не говорить ей, что сплю в гостевой. – Обязательно ему это покажите. Не он здесь главный. Этот выгул – ваше решение, а не его. Это вы его ведете, а не наоборот.

То бишь я, по сути, продюсер его жизни – а уж это я делать умею.

Он натягивает поводок, но я твердо стою на месте. Немного поборовшись, он рысью подбегает ко мне, ослабив поводок, а когда я делаю шаг в другом направлении, он и в самом деле следует за мной.

– Хороший мальчик! – практически визжу я; он пугается, но я успокаиваю его вкусняшкой.

После часа прогулки мы возвращаемся домой, изможденные, но ликующие.

Мэри Бет тянется, чтобы почесать у него за ухом.

– Ты будешь хорошим мальчиком, – говорит она. – Тебе просто нужно немного помочь.

Я благодарю Мэри Бет, но от денег она отказывается.

– После вашей передачи у меня появилось столько клиентов, – говорит она, и по груди у меня растекается горько-сладкая теплота. Мы занимались чем-то важным. Я всегда верила в это, несмотря на те моменты, когда Доминик заставлял меня усомниться в себе. – Я с нетерпением жду вашей новой передачи, пускай она и не совсем о собаках.

Тренировка лишает меня сил на весь день – в каком-то смысле это даже хорошо, потому что ко мне наконец подкрался страх первого эфира. Стив спит – не в моей кровати, а в своей, – а я наверстываю пару подкастов о дейтинге, лениво обмениваясь сообщениями с Аминой.

Без пятнадцати восемь приходит сообщение с неизвестного номера. Я крашу ногти в серый, стоя в ванной комнате, и так пугаюсь, что едва не роняю телефон в раковину.

У меня идея. Почему бы нам не сделать выпуск о людях, которые познакомились через райдшеринг? Моя подруга из магистратуры так встретила своего парня – он был водителем в «Лифт»[20].

Доминик Юн. Пишет мне с идеей для передачи. Нашей передачи. Я не поверю в это, пока не окажусь рядом с ним в комнате А.

Я закручиваю колпачок, пытаясь представить, откуда он пишет мне и как проводит свои выходные. Может быть, он ходит по фермерским рынкам или обедает с друзьями. А может, занимается хайкингом, катается на велосипеде или читает классические романы, сидя в кофейне в одиночестве. Я не знаю, где он живет – в студии, или делит квартиру с кучей друзей, или с родителями.

Само собой, вовсе не обязательно, что он дома. Он ни с кем не встречается, но это не значит, что он не ходит на свидания.

Да, воскресенье – не лучшее время для того, чтобы затащить кого-нибудь в постель, но это не мешает мне представить его в фирменной позе – прислонившимся к двери спальни в квартире незнакомой девушки. Прижимающим ее к стене, на сей раз по-настоящему – обхватив ее бедра руками. От одной мысли об этом живот скручивает странным, незнакомым мне образом.

В ту ночь на станции наш разговор тёк так гладко, но теперь я не знаю, как продолжить.

Я с ужасом понимаю, что хочу узнать его поближе: где он живет, чем занимается в воскресную ночь и какие книжки ему нравится читать. (Наверняка нон-фикшен в унылых обложках, напечатанные мелким шрифтом. Сенсационные репортажи.)

А еще: почему у нас нет ни одного общего друга на «Фейсбуке».

Меня всегда интересовали истории, и тем не менее я не могу прожурналистить в жизнь Доминика – тем более если не могу решить, что написать ему в ответ.

И все же я разочарована, когда остаток вечера на экране телефона больше не загораются уведомления.