– Тебя устраивает, что он зовет тебя Голди? – нахмурился Блейк. – Потому что меня бесит, когда он зовет меня Блейки.
Не думаю, что его так уж заботили прозвища. Кажется, куда больше его напрягло, что мы с Тео их вообще друг другу дали.
– Это лучше, чем «крошка» или «детка».
Тео игриво взъерошил мне волосы.
– А я думал, «кексик» – милое прозвище.
Спустя примерно две недели его попыток придумать мне прозвище мы с Тео немного поговорили. Пока родители официально не поменяют мое имя на «пирожочек», ему не дозволялось так меня называть. Когда он придумал «Голди», я это приняла. Пока что единственные милые прозвища, что я не слышала от Тео – это «принцесса» и «ангелочек». Их он, похоже, приберегал исключительно для Джози.
Я высунула язык.
– Назови меня «кексиком» еще раз, и я засуну тебе один туда, где солнце не светит, сладкие щечки.
Сложно удержаться от улыбки, когда Блейк смеется. У него был очень глубокий смех, и когда он смеялся, в уголках его глаз появлялись морщинки. Бабочки у меня в животе вышли из спячки. Я достала пакетик со смесью сухофруктов и закинула горсть в рот. От всех этих разговоров о снеках у меня заурчало в желудке.
– Видишь, Блейк? – Я помахала пакетиком у него перед носом. – Вот как полагается есть орешки. Они должны быть окружены шоколадом, изюмом и хлопьями.
– Там орехи-то хоть есть? – Он прищурился и заглянул внутрь пакетика. – Ты вообще знаешь, как выглядит орех?
В моей смеси явственно присутствовали арахис и кешью. Просто соотношение было не в их пользу.
– Поверь мне, я совершенно точно знаю, как выглядят орехи, – ауч, это прозвучало неприлично сексуально. – Хочешь попробовать?
– Твоих орешков? – Блейк покачал головой. – Нет, спасибо, дорогуша.
– Почему нет? Ты что, испугался моих орешков, Блейк? – Я наклонила голову, принимая тот хаос, который создала собственноручно, когда придала разговору об ореховой смеси сексуальный подтекст. – Боишься, что они больше и лучше твоих?
Блейк изумленно фыркнул.
– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты невероятно утомительна?
Я ошеломленно уставилась на него с преувеличенным замешательством.
– Экспонат номер девятьсот, – произнес он.
– Взгляд настоящего убийцы, которым ты меня одарил, когда я сказала, что твои снеки выглядят так, словно ты готовишься к апокалипсису – это причина номер девятьсот, почему тебе нужно повысить образование в мире сладкого и соленого.
– Взгляд настоящего убийцы? Да кто так вообще говорит? И почему именно убийцы? У тебя что, криминальное прошлое?
Я потерла руки и рассмеялась смехом Доктора Зло.
– Да ты безумна, – буркнул Блейк себе под нос.
– Безумно умна, безумно прекрасна или, вариант номер три, безумно потрясающа?
Голова Тео поворачивалась из стороны в сторону, словно он наблюдал за невероятно напряженным теннисным матчем.
– Я рад, что Блейк наконец-то с тобой разговаривает, но теперь вы, ребята, собачитесь так, словно уже давно женаты.
Блейк одарил меня лукавой и прекрасной улыбкой.
– Наверное, все дело в том, что, подобно давно женатой паре… мы не трахаемся.
«Только не это опять. Я думала, мы это уже обсудили».
– И когда ты уже это перерастешь? Я не собираюсь извиняться за то, что не сплю с тобой. Я – профессионал, а не порнозвезда, Блейки. – Я знала, что использование данного Тео прозвища его взбесит.
– А кто только что предлагал мне отведать ее орешков? – огрызнулся он.
Я фыркнула совсем не милым образом.
– Эм, кажется, я пропустил сезон или два, – с дьявольской усмешкой вставил Тео. Если бы у него был попкорн, он бы сейчас запихивал его в рот горстями. Любопытно, что Блейк не рассказал своему лучшему другу, что предлагал мне секс без обязательств. Ну ладно, не прямо-таки предлагал, но был близок к этому.
Блейк пожал плечами.
– Элла не любит секс.
– Надеюсь, эта мысль поможет тебе лучше спать по ночам, дружище, – утешающим голосом произнесла я.
Тео озадаченно взглянул на друга, пытаясь понять, что вообще происходит, но по лицу Блейка ничего нельзя было прочитать. Он был слишком занят, наблюдая за моим. Не думаю, что его когда-либо прежде отшивали.
– Теперь, если мы закончили, Блейк собирался показать мне свой член… э-э-э, свой кокпит. Внутренности своего кокпита. Кокпит своего болида. Внутренности своего болида… который он водит.
И поговорите после этого об оговорках по Фрейду. Блейк одарил меня самодовольным взглядом, словно прочел мои самые сокровенные мысли. Он был настолько хорош, что и сам понимал, насколько он хорош, и мне это не нравилось. Не думаю, что он вообще понимал значение слова «скромность».
Как однажды сказал великий, ныне покойный комментатор «Формулы-1» Мюррей Уокер: «Легко вообразить, что условия внутри кокпита абсолютно невообразимы». Я сама не сказала бы лучше. И кокпиту Блейка стоило и дальше оставаться абсолютно невообразимым и – абсолютно точно – внутри его штанов.
