Джози присоединилась ко мне перед самым началом гонки. Мы наблюдали за тем, как гонщики заняли свои места на стартовой решетке, а затем сорвались с места, когда погасли последние огни. Блейк начал гонку позади завоевавшего поул-позицию Тео, но быстро вырвался вперед. Лукас стартовал просто идеально и быстро нагнал друзей. Неподалеку от него шел и Гарри. Пилоты «Эвереста», «МакАлистера» и «АльфаВиты» всегда были впереди всего пелотона и соревновались друг с другом за места на подиуме.
Ситуация начала накаляться лишь к середине гонки. Отрыв между Блейком и Гарри медленно таял, пилот «Эвереста» постепенно нагонял лидера. Целый круг они шли вплотную, но Блейку наконец удалось вырваться вперед. Ливень со временем становился только сильнее. Уже случились две аварии в середине пелотона. Я вообще не понимала, как они все хоть что-то видели.
Все случилось так быстро, что я едва все не пропустила. Гарри потерял управление во время подъема на один из самых крутых поворотов и зацепил правое заднее колесо болида Блейка своим левым передним. Болид Блейка мигом вышел из-под контроля и под острым углом влетел в отбойник. От удара его выбросило обратно на трассу, и мгновение спустя, еще сильнее усугубляя ситуацию, в заднюю часть машины влетел другой гонщик. Куски искореженного металла лежали перед разбитой баррикадой. Мои колени подогнулись, весь гараж затих. Никто даже не пошевелился. По всей трассе слышались лишь панические выкрики и вздохи. Секретарь гонки мгновенно показал красный флаг, велев всем остававшимся на трассе пилотам возвращаться в пит-лейн на минимальной скорости.
– Ты в порядке? – раздался по радио голос Андреаса. – Блейк?
Время для нас замедлилось в ожидании его ответа. Я ощущала себя совершенно бесполезной. Как и все мы. Мы превратились в случайных зевак, которые только и могли, что надеяться, что Блейк в порядке и машина безопасности быстро до него доберется. Это был совершенно внетелесный опыт – слышать панические звуки, видеть, как мимо мелькают размытые силуэты людей, чувствовать запах топлива, бояться и одновременно не осознавать, что все это происходит
– Блейк, ты можешь ответить, ты в порядке или нет? – снова попытался Андреас. – Машина безопасности уже в пути.
Еще десять мучительных секунд молчания.
– Блейк? Дай знак, если слышишь нас. Ты пострадал?
Прошло еще несколько секунд, прежде чем по радио послышался голос Блейка:
«Черт. Черт. Черт. Что за чертов хаос. Простите, мне очень жаль».
Только Блейк мог извиняться за аварию, в которой даже не был виноват. Его команда значила для него все, и механикам теперь предстояла уйма работы, чтобы привести его болид в форму к следующей гонке. Меня захлестнула такая мощная волна облегчения, что я осела на пол. Мне было все равно, что я заляпаю джинсы топливом, смазкой, грязью или сажей. С Блейком все было в порядке. С ним все было в порядке. Хвала Господу.
Я никогда так сильно не ненавидела спорт, как в тот момент.
Я был чертовски зол, но в целом все было в порядке. Мое эго пострадало больше меня. Болид можно восстановить, а вот упущенные очки – нет. В этом сезоне Гарри медленно нагонял меня в личном зачете, и от этого голова болела сильнее, чем от удара при перегрузке 5,6 g. По крайней мере, на этот раз никто не получил очков, поскольку гонку закончили с красным флагом. С учетом проливного дождя и низкой видимости гонку вообще нельзя было проводить. ФИА сейчас, без сомнения, пыталась сочинить какое-то заявление, которое бы объясняло, какого черта они не остановили гонку сразу.
Обычно я успевал подготовиться к столкновению, чтобы смягчить удар, но Гарри выбил из меня весь дух. Он не был единственным виновником аварии – спасибо погоде, – но его все равно за нее оштрафуют. Неважно, как тщательно мы готовимся ко всему, никто не в силах предсказать, как именно дождь повлияет на поведение наших болидов.
Мне не терпелось покинуть медицинскую палатку рядом с трассой, но я знал, что не смогу уйти, пока доктор меня не отпустит. Пилоты, подвергшиеся удару определенной силы, были обязаны сюда прийти, чтобы все удостоверились, что они в порядке. Я сидел в изножье жесткой медицинской койки, которую мне выделили, и отвечал на сообщение сестры, когда услышал голос Эллы:
– Мне тоже разрешено сюда входить. У меня есть бейджик и права, знаете ли.
