– Ты отправляла резюме на другие вакансии, прежде чем принять предложение Джорджа? – Я только самую малость нервничал, что она оторвет мне голову. – Каким бы потрясающим красавцем я ни был, не могу себе представить, чтобы полет на другой конец света на собеседование шел у тебя в списке первым номером.
– Несколько, но они не очень меня интересовали, – признала Элла. – При уходе из «ПлейМедиа» я подписала договор об отказе от конкуренции, так что была ограничена в выборе вакансий.
Я лизнул мороженое, чтобы скрыть удивление. Это исключало все крупные спортивные и медиакомпании: «ИЭсПиЭн», «Барсутл спортс», «Спортс Иллюстрейтед» и «Фокс Спортс». И это лишь те, о которых знал я, а ведь я даже не американец.
– И какой у него срок действия?
– Один год, но есть вероятность, что это не имеет значения, поскольку я так и так окажусь в черном списке, – Элла фыркнула, хотя я не находил ситуацию смешной. – Коннор пообещал, что разрушит мою карьеру, и у него достаточно связей, чтобы сдержать обещание.
Я молча открывал и закрывал рот. Тот факт, что мой рожок все еще оставался целым, уже можно было считать за чудо. Элла опустила подбородок и уставилась на свои ногти. Меня бесило, как вся ее уверенность мигом испарялась, стоило только упомянуть ее старую работу или этого ублюдка Брикстона.
– Затем я обратилась к Джорджу за советом, и он рассказал мне о твоей биографии, – Элла махнула рукой. – И я решила, что провести какое-то время вдали от всего этого – очень неплохая идея. Вернуться к писательству и пополнить портфолио, чтобы люди не думали, что я на самом деле ленивая и со мной трудно работать…
Мне даже не нужно было спрашивать, чтобы понять, что именно Коннор рассказал людям. Я убью этого маленького ублюдка.
– Мудила хренов.
– Да ты и половины не знаешь.
– Боже правый, – пробормотал я, – я теперь никогда не захочу стать журналистом.
– Блейк, – усмехнулась Элла, у нее на щеке появилась столь знакомая мне ямочка. – Из тебя получился бы ужасный журналист.
– А вот и нет.
– А вот и да. Твои навыки интервью – полный отстой. – Она понизила голос и стала говорить с худшим британским акцентом, что я когда-либо слышал: – Почему ты портишь свой кофе молоком? Ты вообще знаешь, что такое бисквит? Боже правый, тебе обязательно грубить моему сельдерею?
Не успел я опомниться, как уже смеялся так сильно, что едва мороженое не уронил.
– Если я действительно так говорю, пожалуйста, пристрели меня и избавь от мучений.
– Не, – она ткнула меня локтем. – Ты, конечно, бываешь огромным придурком, и временами я нахожу тебя невыносимым, но я не собираюсь тебя убивать.
Я удержался от того, чтобы не добавить, что у меня еще и член огромный. Вместо этого я произнес:
– Ты и сама временами бываешь ужасно невыносимой.
– Ты работал над своими комплиментами, Блейк? – Элла качнула головой с притворным раздражением, ее каштановые волосы блестели в свете фонарей. – Они постепенно становятся лучше.
– Я знаю, как делать комплименты, – я вскинул руки вверх, словно сдаваясь. – Просто не хочу излишними похвалами вызвать у тебя желание переспать со мной.
– Это так мило, что ты думаешь, будто все на свете мечтают с тобой переспать, – она соблазнительно лизнула мороженое, не отводя от меня завораживающий взгляд. Он прямой наводкой передал послание моему члену. – Потому что я не хочу.
– То есть, если я поцелую тебя прямо сейчас, ты не захочешь сорвать с меня всю одежду?
Она фыркнула.
– Обещаю тебе, твоя одежда останется целой и невредимой.
– Поспорим?
Ночь была тихая, поэтому молчание Эллы показалось ужасно громким. Она остановилась посреди улицы и обернулась ко мне. Ее лицо выражало противоречивые эмоции.
– Ты действительно считаешь, что если поцелуешь меня прямо сейчас, то я затащу тебя в переулок и оттрахаю до полусмерти?
Я кивнул. «Да, да, так я и считаю». Невозможно было отрицать химию между нами. Может, она и не хотела быть моим потрахушником, но она определенно меня хотела. Я уже потерял счет тому, сколько раз застукал ее за тем, что она пялится. Я и сам так делал, но мои щеки хотя бы не приобретали столь ярко-розовый цвет, когда меня в этом уличали.
– А что я получу, если волшебным образом смогу удержать руки при себе?
Я попытался не показать шок. Я не думал, что Элла заглотит наживку. Мой член зашевелился в штанах.
– Я не буду жаловаться, что ты меня интервьюируешь.
– Договорились.
Я не успел ответить, как Элла обвила руками мою шею и потянула к себе. Мне пришлось нагнуться, чтобы добраться до ее рта. Ее губы оказались мягче, чем я представлял, а я представлял их очень много раз. Поцелуй был мягким и нежным. Я пробежался языком по ее губам, молчаливо умоляя впустить меня. Ее губы слегка приоткрылись – как раз достаточно, чтобы мой язык проскользнул внутрь и встретился с ее. Язык Эллы на вкус был ванильным, как ее мороженое. Мое мороженое все же пропало: я уронил рожок на мостовую и обнял ее за талию. Мои ладони опускались все ниже и ниже, пока я наконец не сжал ее задницу. Черт возьми, какая шикарная задница.
