Настолько быстро, что поступившая информация может в момент уничтожить тебя, но заметишь/осознаешь это только через несколько секунд…
Он приоткрывает рот и молчит.
Крик застревает в горле, просьбы о помощи застревают в горле, мольбы о спасении застревают в горле. Рука держащая лямку ослабевает и почти разжимается, колени подгибаются, а сердце стучит набатом, перекрывая звуки столовой.
Он заставляет себя устоять на ногах.
Граната памяти/прошлого/боли разрывается в его голове оглушающе.
«Папочка любит тебя, Локи!»
Одна огромная надпись под самым потолком. Большие, красные с подтеками буквы и восклицательный знак. Запятая перед его именем.
Все как всегда. Все как обычно. Все ожидаемо.
«Непожар» на самом деле очередная подстроенная хрень. Привет от его отца, где бы он ни был…
Локи стоит, стоит и вдруг оглядывается. Делает медленный полный оборот, рассматривая учеников.
Никто ничего не замечает. Все настолько слепые или же просто невнимательные, что…
Он хрипло выдавливает из себя смешок и проводит ладонью по лицу. Заставляет колени не трястись, а лицо стать снова просто бледным, вместо замогильно зеленоватого. Снова поворачивается к посланию.
Возможно, когда все разойдутся, он попробует… Попробует что?..
Столовая, похоже, бывший спортзал. Потолки высокие, как уровень самооценки Старка-младшего. Нет, они не прорывают небесную твердь, но все же…
Ему нужно найти стремянку. Высоченную. А еще выключить камеры. Еще найти краску, хотя бы в баллончике.
Никто не должен увидеть это, иначе…
— Как тебе работка?.. — на его плечо ложится чужое предплечье, а с другой стороны появляется голова Мэла. Его голос все еще такой же противный, как скрежет несмазанного колеса хомяка, сидящего на стероидах. — На славу постарались, да?
И все же Локи замирает. От удивления, настоящего и всамделишного, от резкой ярости, необузданной и неуправляемой.
Он делает шаг вперед, дергает плечом скидывая чужую руку и разворачивается.
— Твой отец просто хотел напомнить тебе, что лю…
Ему никогда не требовалось много времени чтобы освободиться от лишнего и занести кулак для удара.
Ему не требуется много времени и в этот раз.
Голова Малекита привычно откидывается. Его слюна и чуточка крови привычно брызжат. Он также привычно не успевает договорить.
Локи не концентрирует на том, что вокруг почти что в миг все замолкают. Не концентрируется на том, что его к чертям могут выпереть отсюда. Не концентрируется на том, что отец, скорее всего, продумал это, сделал все это лишь бы добиться его, Локи, ярости.
Он концентрируется лишь на придурке напротив и его визгляво-противном голосе.
— Ты думаешь, это смешно, да? Думаешь, связаться с ним, лишь бы меня позлить, было хорошим решением, да? — он не дает парню и шанса. Нападает, отскакивает. Лодыжка ноет, в голове взрываются бомбы из противоречивых, полностью полярный чувств, а кулаки саднит.
Ярость растекается по его коже, как горячий шоколад из «Совы» по языку. И ему хочется больше. Еще больше…
— Только вот я могу кое-что тебе объяснить. Об этом тебе вряд ли еще кто-нибудь скажет.
Лодыжка в какой-то момент вновь подворачивается, простреливая агонией и добавляя перца. Его ведет в сторону, но Локи выравнивается. Сжимает челюсти игнорируя боль так же, как мысль, что его отец вновь хочет испортить его жизнь и уже делает это.
Злость сильнее. Агрессия сильнее.
Поэтому он все еще на ногах.
А вот Мэл уже нет.
Локи реально не понимает, почему так мало людей пользуются подножками во время драки. Бояться ударить жертву об пол и ранить ее?..
Нелепо.
— Теперь он тебя не отпустит! Ты вечно будешь чувствовать его присутствие, вечно будешь работать на него! — он бьет ногой в чужой бок. Затем снова.
Злоба и ненависть горят адским пламенем внутри него.
Потому что Малекит — идиот. Он не понимает, что не только представился сам и подставил Локи…
Он подставил всех, кто хоть как-то косвенно связан с ними обоими.
— И если ты откажешься от чего-то, если подумаешь, что это твой «потолок» и не можешь чего-то сделать, он…
Наклоняясь, чтобы снова включить в дело кулаки, Локи чуть не прикусывает себе язык… Сзади кто-то резко хватает его, оттаскивает. Мальчишка тут же начинает вырываться из железной хватки.
— Что ты устроил, черт побери! У тебя больная нога!..
— Отпусти меня, блять! — ногу в сторону, надавить пяткой на чужой кроссовок и захват разжимается. Мальчишка отскакивает и оборачивается.
Ну конечно! Он вновь зверушка этого зоопарка. Эксклюзивная, черт побери.
Потому что вокруг толпа, а перед ним Тор. Позади него ребята, позади самого Локи что-то выстанывающий, побитый Малекит.
Мальчишка вздыхает. Делает шаги к валяющемуся на полу парню.
— Локи, стой!.. — «брат», похоже дергается за ним, но ему удается остановить парня одной интонацией.
— Нахуй пошел, Тор! Не ввязывайся.
Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Тор замер. Сейчас всё и все под его контролем, потому что… Они, скорее всего, думают, что он — опасный и ненормальный. Они боятся его.
На самом же деле он — несчастный маленький мальчик, утопающий в собственном бессилии. Все, что у него есть — ярость.
