Время пролетает незаметно. Все, что он пытается делать, это получать нормальные оценки к концу четверти и не попадаться Тору.
Последнее становится чуть ли не жизненно/выживаемо важным…
Рождество наступает неожиданно.
Он просыпается утром, смотрит на часы и не сразу понимает, почему будильник не прозвенел во время. Уже вскакивает, пытаясь найти штаны, когда вспоминает о великом празднике и молча опускается назад на постель.
Тор делает из него параноика…
Локи сидит несколько минут, все еще держит в руках свои же джинсы и просто пялится в ковер.
Ему хочется до зуда под кожей. Хочется до нехватки воздуха. Хочется до ломоты в костях.
Но он не признается. Нет, нет и нет.
Он не покажет, что его можно так просто, — две недели подряд домогаться, а затем все-таки сломать, — добиться. Или же добить.
И, конечно, по чьему-то скромному мнению это можно считать ерундой наверное. Бессмыслицей.
Ну, что такого может быть в ежедневных «домогательствах»?.. Что такого может быть в ежедневном доведении почти до самого края?..
Просто к слову… Вчера Тор довел его до слез. Самых, черт побери, настоящих.
« — Тшш… Тихо-тихо… — он целует его щеки, веки и подбородок, но не губы. Горячие ладони оглаживают его тело под пижамной футболкой, но не касаются ни чего из того, что действительно нужно.
В любой момент кто угодно может зайти в ванную и застать их. Дверь не закрыта.
— Мой маленький сладкий мальчик, мм… Ты почти скулишь, да?.. — он прижимается губами к его шее, целует мягко-мягко, сдержанно. Но колено ползет выше, все сильнее давя на пах и почти что каменный стояк. Локи распахивает рот в крике, но оттуда не вылетает ни звука. Тор все еще посмеивается. — Ты, наверное, так сильно хочешь кончить, да?.. Или может хочешь почувствовать, как я заполняю тебя?.. — одна рука опускает ниже, сжимает его задницу, потирая где-то посередине. И его выгибает, уже в тысячный раз, наверное, с губ срывается тихий стон. — Локи, Локи, Локи…
Он цепляется за сильные плечи, жмурится и потирается, будто дворняга, будто сучка, что умрет, если никто не натянет ее.
Гордость была потеряна еще неделю назад, кажется. Самосознание было потеряно в тот самый день.
— Ты сейчас такой, мм… — Тор на миг прикрывает глаза и сглатывает. Отдаленной частью разума Локи понимает/надеется, что ему тоже сложно, и почти что ликует. — Пару недель назад ты говорил, что справишься и без меня, помнишь?.. Говорил, намекал, что я тебе не так уж и нужен, да?.. А сейчас… — он дергает вверх одну его руку и проведя языком по внутренней части бицепса, почти что вгрызается в бледную кожу. Присасывается, оставляя яркий, но по сути и со стороны почти незаметный след. Говорит: — И стоило оно того, а?.. Твоя гордость… Я уже говорил тебе, на каждую рыбку найдется рыбка покрупнее, помнишь?.. Мой маленький мальчик…
Он впивается в его губы. У Локи в голове взрываются миллиарды звезд…»
Он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет дрожать от таких нежностей и в какой-то степени даже сопливостей. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь услышит, как такие нежности говорит Тор.
Однако, Тор говорил, а он сам дрожал, будто лист на ветру и…
Он складывает джинсы и проваливается в совершенно не далёкие воспоминания. По коже вновь бегут мурашки…
И Рождество наступает неожиданно.
Он помнит о нем, наряжая с «братьями» ёлку, украшая двор и дом, скупая подарки… Но просыпаясь вот так, с мыслями лишь о том, как сильно хочется и как сильно не хочется видеть Тора, он понимает, что Рождество наступило неожиданно.
Половина утра проходит в лёгкой суматохе. Он перепроверяет и просматривает все упакованные подарки, кое-где поправляет обертку или бант.
Когда спускается завтракать, Фригга уже собирается в магазин. Вместе с ней собирается и Бальдр.
Они мельком кидают, что закупятся кое-чем из продуктов, потом заберут из аэропорта Тюра и ближе к вечеру вернутся, а затем уходят. Бальдр также мельком успевает кинуть, что Тор в своей комнате, занимается.
Локи кивает в какой-то степени чересчур отстраненно, но внутренне радуется. Возможно получится так, что они не увидятся до самого праздничного ужина и все будет в порядке…
Он понимает, что если наткнется на «брата» вновь, то больше не сможет сдерживать голос, не сможет сдерживаться сам… И тогда будут проблемы, а проблем ему не хочется примерно так же, как и видеть Тора. Может немного больше.
Маясь пустыми делами, он проводит все утро в постели. Отправляет Ванде и Сэму поздравления. Шлёт Тони и Пеппи парные смешные смайлики. Перекидывается парочкой слов с Наташей и Клинтом. Отвечает на поздравления Стива, а затем с легким удивлением также принимает его приглашение погулять как-нибудь на новогодних каникулах.
Пытается отмести назойливую мысль, уж не влюбился ли в него мальчишка…
Время переваливает за полдень. Он переваливается на другой бок, катаясь по кровати и чуть ли не постанывая от скуки.
В какой-то момент взгляд падает на оставленную на тумбочке тетрадь и карандаш поверх нее. Его глаза видят бумагу и решеченную клеточками, он видит спасение…
