— Если бы у тебя не было проблем с девушками.. — парень тоже кладет сахар, но поняв, что ляпнул, замирает. Ему хочется удариться головой об стену. Он тут же слышит, как чужая ложка стукается о бортик и замирает, чувствует, как «брат» напрягается.
— У меня. Нет проблем. С девушками.. — сжав челюсти, он сдерживает зевок, прожигая взглядом свой чай. Его ногти впиваются в ладони. — У меня на них просто не.. Они меня не привлекают.
Где-то на улице раздается звук машинной сигнализации. Мяукает кошка на мусорке. Они встречаются взглядами. Смотрят друг на друга. Тор мягко, извиняюще улыбается.
— Прости, я не хотел тебя задеть, я..
— Хотел. Всегда хочешь. Думаешь, сделаешь мне больно, и самому станет легче, — мальчишка моргает, пожимает плечами, снова размешивая сахар в чашке.
Что-то внутри щелкает, тьма немного расступается. Даже если и не нарочно, Тор будит в нем эмоции.
— Я.. Да, — «но не сейчас. Просто продолжай разговаривать со мной, ладно..»
Одинсон сдается, принимает поражение, капитулируется. Он понимает, что превысил лимит косяков и извинений. Пора прикрыть лавочку и разобраться со своими чувствами. Нельзя больше делать Локи больно.
— И как? Легче? — мальчишка не смеётся ему в лицо, не кричит, что был прав, не танцует победный танец. Он устало мешает уже давно растворившийся сахар и не хочет признаваться себе, что просто тянет время. С «братом».. уютно. Если не обращать внимания на боль, конечно.
— Нет. Наоборот.. — Тор выкидывает пакетик, берет горячую чашку в руки, отгораживаясь. Он чувствует себя вывернутым наизнанку.
— То-то же, — мальчишка кивает, кивает, кивает. Снова зевает.
— Может, спать пойдешь?.. А то если тут вырубишься, я же тебя не дотащу! Пухляша такого.. — он усмехается, чешет плечо. Становится вдруг как-то странно. Вот так стоять посреди ночи вдвоем на кухне и разговаривать..
Будто не было кучи вещей, происходивших до этого. Будто никто никого не кусал, никто ни с кем не ругался. Будто не плевались ядовитыми/сильными/острыми словами друг в друга. Будто не болтали тут же на кухне, как хорошие друзья, несколько раз.
Всё сложное в момент становится простым и понятным. Прямо сейчас они понимают, что открыты друг перед другом как никогда.
Боль и неприязнь, злость и раздражение уходят на второй план слишком быстро. Всё, что было когда-нибудь сказано, исчезает из памяти на эти мгновения.
Они — это они; странные шутки — это странные шутки. Нет ничего тайного, спрятанного или личного.
Они нараспашку. И это самую малость смущает..
— Дурак.. — Локи улыбается краешком губ. Качает головой. — Не смогу уснуть, чересчур возбужден.. — «Брат» рядом давится чаем, а он лишь закатывает глаза. — Взбудоражен, идиот. Напряжен. Взволнован. А не то, что ты там себе понапридумывал..
— Я ничего.. — парень трёт пятно чая на футболке, прячет смешок в покашливании.
— Ага, как же, — мальчишка, наконец, вытаскивает пакетик тоже, откладывает на стоящее рядом блюдце. Туда же кладет ложку. Замирает. — Как думаешь, она узнает меня?..
— Кто именно?.. — Тор поднимает глаза, смотрит, ожидая объяснений. Пьет.
— Моя подруга. Она давно потерянная сестра Пьетро. Мы были с ней в том самом детдоме, который.. Ну, ты знаешь, — он берет чашку в руки, дует, краем глаза косится на задумчивого Тора. Глаза снова пощипывает, за спиной слышится довольное урчание тьмы. Он прочищает горло, держится. — Мы уже полторы недели пытаемся найти ее, и вот сейчас, наконец, похоже, нашли.. Я боюсь, что она не вспомнит меня и..
— Что тогда?.. — Тор отставляет чашку, чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное. Вздыхает, знает, что поддержит, если потребуется.
— Я.. Я буду.. — Локи со стуком ставит кружку на столешницу и отворачивается. Шмыгает носом, прикрывая глаза ладонью. Крошится на пол, к ногам «брата».
Он пытается убедить себя, что все нормально. Хочет сказать себе, что это не конец света.
Он пытается порезать подушечки на ладони короткими ногтями, лишь бы отвлечься. Он пытается утереть слёзы и чувствует себя донельзя глупо, расплакавшись, как слабая девчонка.
Попытка по-тихому втянуть назад сопли проваливается. Он всхлипывает.
Внутри поднимается неуместное раздражение на себя за свою слабость, и слёзы начинают течь с новой силой. Он пытается утереть их скользкими кулачками.
Он отвратительный. Слабый, никчемный идиот. Вместо того, чтобы быть сильным, он разводит тут никому ненужные нюни. Он..
— Иди сюда, — Тор медленно-медленно подходит сзади и мягко притягивает в свои объятья. Его руки оплетают тонкую талию и прижимают крепко. Локи давит на глазные яблоки, лишь бы не расклеиться окончательно, и пытается не дрожать. Он пытается. — Тихо.. Все хорошо, ладно?.. Все будет хорошо, Локи..
Его имя звучит нежно. Ему кажется, что он снова дома, там, где его любят, оберегают и никогданикогда не променяют ни на кого.
Он дергается в попытке освободиться.
— Отпусти.. Я не хочу.. Быть.. — голос звучит слабо, сорвано и хрипло. Он все еще всхлипывает, плачет и вырывается. Ему кажется, что секунда-две и Тор рассмеётся ему в лицо и.. Тогда он умрет окончательно. — Пусти.. Не хочу быть.. Слабым.
