Марату нравилась математика, числа и он подал документы на метмах университета. Как медалисту ему полагалось поступление в университет без конкурса. Но ему отказали: слишком поздно, все места заняты. Родители объяснили: тебя не приняли потому, что ты еврей. Марат не мог поверить. Как в стране победившего социализма такое может случиться? Злой, он выбежав из дома. Шёл сильный дождь. Марат заскочил в парадную ближайшего дома. В парадной пряталась от дождя подруга матери Верка-чуб. Своё прозвище Верка-чуб получила из-за причёски: копна чёрных, курчавых волос и спереди большой начёсанный чуб.
— Сильный дождь. Это наверное надолго. А я вот к вам шла. Мы с мамой договорились. Поднимемся ко мне передождём дождь. Я живу в этом доме.
Они поднялись по чёрной, плохо освещённой лестнице на второй этаж. Верка-чуб открыла обшарпанную дверь и они вошли в тёмную прихожую.
— Конечно, лампочка, как всегда перегорела, — сказала Верка-чуб, — осторожно, а то и голову можно сломать.
Они вошли в небольшую комнату. Верка-чуб зажгла свет.
— Садись, — Верка-чуб указала на стул стоящий у стола покрытого клетчатой клеёнкой. Над столом висел розовый абажур с бахромой.
— Я проголодалась. Перекусим, а? Сейчас что-нибудь сделаю.
Верка-чуб вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с тарелкой на которой лежали хлеб, ломтики копчённой колбасы и два солёных огурца. Она поставила тарелку на стол. Достала из буфета бутылку водки.
— Пьёшь? — спросила она.
Марат соврал: "Конечно, пью".
Верка разлила водку. Чокнулись. Марат закрыл глаза и опрокинул стакан. Тепло от выпитой водки расходилось по телу, ударило в голову. Всё поплыло. И Верка-чуб, и абажур с бахромой и стол.
— Марат, ты пьян. Закусывай.
Марат захрустел огурцом, подвинул стул ближе к Верке-чуб, положил руку ей на колено.
— Ты че, Марат?
Марат ещё не познавший женщины в тайне мечтал о ней, но не о такой, как Верка. Он представлял: длинные, золотистые, распущенные волосы, большую белую грудь… А перед ним сидела сорокалетняя, не красивая женщина. И они оба поднялись и перешли на диван.
Приемные экзамены в высшие учебные заведения в этом году закончились и надо было ждать целый год до следующих приемных экзаменов. Опять в университет? Нет. Он понял туда ему путь закрыт. Между тем нужно было что-то делать. Прочитав объявление в газете «требуется рабочий сцены», Марат пришёл по объявлению в ленинградский театр комедии и его взяли на работу. Бригадира рабочих сцены звали Смирнов. Смирнова никто и никогда не называл по имени и отчеству. Смирнов, мужчина лет пятидесяти пяти с багровым цветом лица, носил солдатские сапоги, старый, затертый ватник и в углу рта между зубов у него всегда была зажата папироска. От бригадира Смирнова пахло спиртным, говорил он в течение дня только одну фразу: "Взяли, пошли". Во время обеденного перерыва бригада выпивала. Предлагали выпить и Марату. Он отказывался. Его невзлюбили. Пришлось искать другую работу. Рядом с домом на дверях продовольственного магазина висело объявление: требуется рабочий. Марат пришёл в магазин, поговорил с директором и на следующий день вышел на работу. Марат грузил и разгружал машины с товарами с другим рабочим по имени Васька. И был он этот Васька горький пьяница. Никогда не бывал трезвый. Несмотря на этот факт, его держали. Платили мало. Ну кто пойдет на такую работу? В конце недели толстый, с прилизанными волосами, заведующий мясного отдела Алексей Матвеевич протянул Марату свёрток. В свёртке находился кусок говядины.
— Зачем это он мне дал? — спросил Марат Ваську-пьяницу.
— Как зачем? Положено. Не даст так кто здесь будет работать за такие деньги-то?
Прошёл год. Начались приёмные экзамены. Марат подал документы в финансово-экономический институт, прошёл конкурс и был зачислен на первый курс института. Всем известно, как студенты не любят предметы по марксизму-ленинизму, а Марату они нравились. Память у него была хорошая и он прекрасно запоминал даты партийных съездов, цитаты из работ Ленина, Маркса и Энгельса. Закончив институт, Марат получил направление в сибирский город Курган, бухгалтером на маргариновый завод. Люди из бухгалтерии завода помогли советом с жильем. Заводская уборщица сдавала угол. Уборщица, не старая женщина, была одета и выглядела, как старуха: платок, седые волосы, плохие зубы, валенки. Уборщица жила с дочкой в деревянной постройке барачного типа в девятиметровой комнатушке. Женщина сдавала свою кровать, а сама спала за старым шкафом на раскладушке. Дочке Елене, жопастой и грудастой, негде было спать и она обычно залезала в кровать к жильцу. В первую же ночь Елена пришла к Марату и улеглась с ним рядом. А через три месяца Елена стала его женой. А ещё через шесть месяцев родился у Марата сын Адам. Вот так они и жили, но в шестидесятых полегчало — получили квартиру-хрущевку. А в середине семидесятых Марат с семьёй эмигрировал в Израиль, а потом в Америку.
