Все налили. Берия налил Сталину треть рюмки, но Сталин задержал руку Берии, требуя налить полную. Берия налил и посмотрел на Молотова взглядом «что я могу поделать?». Молотов в ответ сделал расстроенное движение головой.
Кузнецов продолжил.
— Мы с товарищем Вознесенским и товарищем Попковым присутствовали при вскрытии тела товарища Жданова. Мы докладывали Политбюро… Такое сердце! Такого большевика! Сгорел в борьбе за коммунизм, как Данко. Он был нам больше чем учитель, товарищ Жданов для нас, ленинградцев, был вторым отцом, он… — Кузнецов всхлипывал: — …Извините — не могу говорить.
В это время за Кузнецовым искоса с интересом наблюдал Хрущев, а Сталин приподнял вверх рюмку и выпил до дна. Все последовали его примеру.
После поминок гости расходились, прощаясь со стоящим в коридоре и слегка покачивающимся Сталиным. Последними прощались Берия и Молотов.
— Коба, ложись отдыхать, сегодня был тяжелый день, — попросил Молотов.
— Рано еще. Цветы вот надо полить, жара стоит…
Берия и Молотов вышли и спустились по ступенькам.
Вдруг Берия остановился и повернулся лицом к ветерку.
— А ветер-то к вечеру холодный! — заметил он.
Молотов тоже остановился и, почувствовав на лице температуру ветра, понял, о чем подумал Берия. Он повернулся и снова вошел в дом… Сидевший в прихожей телохранитель встал и как бы невзначай закрыл собою проход.
— Товарищ?.. — спросил Молотов.
— Старостин, — отрекомендовался телохранитель.
— Товарищ Старостин, товарищ Сталин сейчас разгорячен и вспотел, а на улице начался холодный ветер. Если товарищ Сталин захочет пойти на улицу цветы поливать, то вы его не пускайте.
— Слушаюсь, товарищ Молотов! — ответил растерявшийся Старостин. За его спиной в коридоре появилась Матрена, вынесшая из столовой поднос с грязной посудой. — Сам пьет! Ей-ей, я его таким никогда не видела, — сообщила она с круглыми глазами Старостину.
Тот растерялся еще больше. Вышел на крыльцо, тревожно подставил ветру лицо, зашел в дом и запер на ключ входную дверь. Вынул ключ из двери и обшарил взглядом прихожую в поисках места, куда его спрятать, затем сунул в карман, сел, снова встал, вставил ключ в скважину и с усилием заклинил его в замке поворотом до отказа. Снова сел на свой стул. В прихожую, покачиваясь, вошел Сталин в расстегнутом кителе, Старостин встал и спиной заслонил входную дверь.
— Товарищ, Сталин, вам нельзя на улицу, простудитесь.
— Отойдите от двери! — скомандовал Сталин.
— Товарищ Сталин, ну нельзя вам… — взмолился Старостин.
— Отойдите!!
Старостин отошел, Сталин, пошатываясь, подошел к двери и попытался ее открыть, затем некоторое время безуспешно пробовал повернуть ключ в замке.
— Откройте! — скомандовал он.
— Не буду!
— Откройте!!
— Не буду!
— Завтра передайте Власику — вы у меня больше не служите!
— Слушаюсь, товарищ Сталин!
Сталин повернулся и, пошатываясь, ушел внутрь дома.
Утром следующего дня Сталин встал довольно рано, и Старостин, который уже собрал вещи, по шуму воды в ванной догадался, что Сталин уже умылся и ему можно предлагать завтрак. Он тут же сообщил об этом Бутусовой.
Когда Матрена внесла завтрак, Сталин уже сидел за рабочим столом и работал с документами. На столе между бумагами стояли пустая бутылка «Боржоми» и стакан.
— Доброе утро, товарищ Сталин!
— Доброе утро, Матрена!
— Товарищ Сталин, уберите тут бумаги, я поднос поставлю.
И после того, как Сталин освободил от бумаг угол стола, Бутусова поставила поднос и сообщила: — Тут вот кислое молочко, холодненькое.
Сталин залпом отпил половину стакана, вытер губы салфеткой:
— Вкусно!
— А у нас и рассол есть огуречный… — но увидев вопросительный взгляд Сталина, Матрена тут же быстро поправилась:
— Это я так сказала.
— Спасибо, не надо. Матрена, позови Старостина.
— Сейчас, — горестно пообещала Матрена, жалевшая Старостина и надеявшаяся, что Сталин про вчерашнее забудет.
Вошел Старостин.
— Доброе утро, товарищ Сталин.
— Здравствуйте, товарищ Старостин, — ответил Сталин, не отрывая взгляда от документа. — О чем вчера говорили — забудьте! Я не говорил, вы не слышали. Отдыхайте и выходите на службу.
— Уже забыл, товарищ Сталин!..
15 января 1949 года, около 1 часа ночи, Сталин, как обычно, работал. Лучшими часами для индивидуальной работы он считал ночные часы. Поэтому, если ничего не требовало встать рано, то он работал до 4–5 ночи, а просыпался в 11 утра, а в своем рабочем кабинете в Кремле появлялся после обеда, работая в нем до позднего вечера.
Под него подстраивались и остальные руководители страны.
Неожиданно вошел телохранитель.
— Товарищ Сталин, подъехал товарищ Маленков. И подъехала машина товарища Берии.
Сталин удивился:
— Зови!
— Доброй ночи, товарищ Сталин. Берия сказал приехать, — сказал вошедший Маленков и удивленно спросил: — А его еще нет?
— Сейчас будет, — ответил Сталин.
Вошел Берия.
— Извините, уже выезжал, позвонили — пожар на нефтяной скважине под Грозным.
— Жертвы? — тут же поинтересовался Сталин.
— Жертв нет, но пожар большой.
— Садитесь, в чем дело? И почему без предварительного звонка? — спросил Сталин.
