Грей вздохнул и снова принялся расхаживать по комнате, хотя на этот раз с чуть меньшей яростью.
- Я, конечно, не в восторге от этого. Мы были лучшими друзьями более двадцати лет, и теперь я узнаю, что он лгал мне все это время? Что он встречался с Джонасом шесть гребаных лет и держал это в секрете от меня?
Эйвери покачал головой, все еще вытирая слезы со щек.
- Джонас утверждает, что все было не так.
- Я знаю! - Грей снова вздохнул. - Я знаю, - сказал он, на этот раз спокойнее. - Чарли тоже так говорил.
- Но ты ему не веришь?
Грей развел руками.
- Я не знаю, чему верить! Я никогда не думал, что мой лучший друг переспит с моим парнем, это точно! Он говорит, что такое было всего один раз. И да, это было шесть лет назад. И да, к тому моменту мы с Джонасом уже почти расстались. Но вот я пришел к Чарли со всеми своими проблемами, а теперь узнаю, что они все это время были влюблены друг в друга? Что именно я должен чувствовать?
- Я не знаю. Я думаю, у тебя есть право злиться. И обижаться.
- Я чувствую себя гребаным идиотом.
Эйвери ждал, наблюдая, как Грей расхаживает по комнате, гадая, осмелился ли он сказать.
- Но это же Чарли.
- Черт! Я знаю! Думаешь, я не знаю? - И впервые Эйвери услышал в его голосе нечто большее, чем гнев. Он услышал слезы, которые Грей изо всех сил старался сдержать.
Эйвери подошел к нему, и некоторое время они не разговаривали. Они просто обнимали друг друга. У него было ощущение, что Грей подавляет свое горе, борется с гневом, потому что так было безопаснее, чем плакать. Просто Грей не позволял себе этого.
Для Эйвери было утешением - чувствовать, как Грей обнимает его, напоминать себе, что Грей любит его. Грей любил его настолько, что упал на колени в баре и сделал предложение. Каждую ночь Грей уверял его, что они созданы друг для друга.
Эйвери расслабился в его объятиях, позволяя своим рукам блуждать по крепкой спине Грея, наслаждаясь ощущением его мускулистого тела. Грей прижался губами к шее Эйвери, одна рука скользнула вниз, чтобы обхватить задницу Эйвери. Его член напрягся, и Эйвери улыбнулся. Они были идеальной парой во многих отношениях.
- Возьми меня в спальне, - прошептал Эйвери. - Ты можешь выместить на мне всю свою ярость.
Грей зарычал ему в шею.
- Я говорил сегодня, как сильно я тебя люблю? - Грей увлекался этим с самой их первой брачной ночи, и это всегда вызывало у Эйвери улыбку.
- Перестань болтать и покажи мне.
Грей рассмеялся и потянул его в спальню.
- Да, сэр.
И какое-то время в мире больше ничего не существовало. Никакого Чарли. Никакого предательства. И уж точно никакого Джонаса. Были только удары хлыста по спине Эйвери, руки Грея на нем, голос Грея, боль и удовольствие, сливающиеся воедино, пока Эйвери не обнаружил, что летает так, как не летал с прошлой осени, с той ночи, когда он, наконец, привел Грея в пивную.
В конце концов, он снова оказался на кровати в объятиях Грея, Грей обнимал его, как и в ту ночь, гладил по спине, шептал, что любит его, что он идеален, что Грей никогда еще так не гордился им.
Эйвери задрожал.
- Я летал.
- Знаю. Господи, Эйвери. Ты даже не представляешь, как это чертовски сексуально.
Эйвери чуть не рассмеялся, но его все еще шатало от эйфории.
И все из-за Джонаса.
И внезапно все вернулось. Джонас лежал здесь, в этой самой постели, в объятиях Грея. Джонас испытал все это раньше Эйвери.
- Грей...
Но, словно прочитав мысли Эйвери, Грей сжал его в объятиях.
- Нет. Прежде чем ты спросишь, отвечу: нет. Ничего подобного никогда не было. Даже приблизительно. Даже в той же гребаной солнечной системе.
- Ты обещаешь?
- Я клянусь на любом дерьмовом, написанном человеком, предположительно, священном тексте, который ты захочешь мне показать.
- Это должно меня утешить?
- Ты хочешь сказать, что это не так?
Эйвери рассмеялся, решив отбросить свою ревность.
- Скажи мне еще раз, что ты любишь меня.
Грей поцеловал его в лоб.
- Больше всего на свете.
- Хорошо. - Этого должно было быть достаточно.
***
В течение следующих нескольких дней Эйвери все чаще избегал встречи с Греем. Чарли звонил, по крайней мере, раз в день, хотя Грей никогда не отвечал на звонки. Он удалял голосовые сообщения Чарли, не прослушивая их. Но из-за того, что он был не в ладах со своим лучшим другом, он стал угрюмым и раздражительным. Он смягчался в отношениях с Эйвери, часто извиняясь и успокаивая его. Но избежать его раздражительности было трудно, и Эйвери поймал себя на том, что впитывает, как губка, эмоции, а потом изо всех сил пытается найти выход. Он вышел из дома, чувствуя, что задыхается от этого. Впервые после взрыва ему не хотелось играть в «Тап Хаус» или в доме престарелых.
- Дело не только в Чарли, - сказал Грей однажды вечером. - Дело во всей группе. А как же Уоррен? А как же Фил?
Неудивительно, что он не подумал о роли Эйвери в этом уравнении. Не то чтобы Грей был эгоистом. Просто он не понимал, насколько Эйвери стал зависеть от Тейлора и Ривера. Эйвери считал их друзьями, но теперь напряженность между Домами перетекла в отношения между Эйвери, Тейлором и Ривером.
