— Вы что сегодня, с ума все посходили! — Станислав Викторович усиленно тёр пальцами виски — Ну и денёк… — Это ты сегодня что-ли решил?
— Давно уже решил. Устал я… надоело колхозников одних сажать. А настоящее ворье как жировали, так и жируют. Ещё командуют нами, сволочи… Нас же за идиотов держат, Викторыч? Неужели ты не понимаешь!..
— Да хватит ты причитать — Игошин опять полез за сигаретами — Министр сейчас у нас гражданский человек, с понятием должен быть. Всё равно развал этот кончится. И деньги будут платить, и…
— Бесполезно — упорствовал Анатолий Сергеевич — Пока нами будет командовать жульё, милиция из ямы этой не выберется.
— Ты меня конечно извини, Анатолий Сергеевич — начальник заходил по кабинету туда-сюда — Я конечно знаю, что ты пессимист по натуре, но только сопли распускать тоже не солидно как-то. Ты думаешь мне легко всё это наблюдать и…
— Понял я — оборвал шефа на полуслове Прошкин — ушёл я…
— Да подожди ты, не дёргайся! — Игошин плюхнулся в кресло — Ну куда ты пойдёшь?!. Ты ж всю жизнь на своих уголовных делах просидел. Ты ж больше делать ничего не умеешь! Окстись, Сергеич! Тебе ж сорок лет всего. Тебе ж пахать да пахать, подполковника скоро получишь…
— Потому и ухожу, пока не стар. Чао! — дверь за начальником следствия закрылась.
После ухода заместителя Станислав Викторович долго тёр виски, потом через дежурного вызвал своего водителя — Коля, сгоняй домой за удочками. На озеро поедем, карася половим… Полчаса тебе хватит?
Через двадцать минут позвонил дежурный, сообщил, что водитель ждёт. Забыв про нерешённый вопрос о связи райотдела с внешним миром и другие, начальник милиции достал из ящика стола бутылку водки и спрятал для конспирации во внутренний карман кителя. Выходя на улицу кивнул дежурному — Я в районе…
Ещё один рабочий день прошёл…
28 июля 2001 года. Суббота. 6 часов 10 минут. Квартира начальника Заречного РОВД. Раздаётся телефонный звонок.
— Да, Игошин…
— Товарищ подполковник! Станислав Викторович! — захлёбывался трубке голос дежурного — Беда, товарищ подполковник, ЧП!..
— Хватит причитать! Что случилось-то?
— Игнатьева зарубили, топором полчаса назад…
— Что-о?! — похолодел начальник милиции — Насмерть что ли?
— Тяжёлый! В больницу увезли…
— Хватит вопить! — немного успокоился Игошин — Говори членораздельно.
— Короче, Станислав Викторович — приступил к докладу Волков — в пять сорок пять поступил звонок. Жена Игнатьева плачет, кричит. Кое-как понял, что Саньку кто-то вызвал на лестничную площадку и там — топором по голове. Вот всё пока, больше ничего неизвестно. Я туда группу послал — закончил дежурный.
— Личный состав по тревоге поднял?
— Так точно…
— Машину за мной высылай.
— Выслал уже.
— Тогда всё пока — Игошин положил трубку.
7 часов утра ровно. Кабинет начальника Заречного РОВД. Кроме хозяина кабинета, находятся Батманов, Филиппов, Волков и Коротков. Последний, вернувшись только что с места происшествия, докладывает начальнику.
— Мы когда приехали, «скорой» ещё не было. Санька на лестничной площадке лежал, в одних трусах, в крови весь. Ему там жена и соседи голову перевязали, подушку подложили — оперативник перевёл дыхание — Топор рядом валяется. Я встал на колени, наклонился над ним — голос всегда хамоватого Короткова непривычно подрагивал — Спрашиваю, Саша, кто тебя? А он рот открывает, а сказать ничего не может. Головой только кивает. Тут до меня дошло, что написать хочет. Я ему сразу — ручку, бумагу, папку подложил… Он писать начал. Выводил, выводил и сознание потерял, а тут «скорая» подъехала.
Коротков достал из внутреннего кармана пиджака лист бумаги, передал начальнику. Игошин посмотрел, мало что поняв, передал бумагу Батманову. Закурил.
— Что жена, соседи говорят?
— Жена первая на крик выбежала. Говорит, два каких-то мужика вниз по лестнице сбегали. Даже про одежду ничего толком сказать не может. Соседи вообще никого не видели. Наши сейчас полный поквартирный обход делают и в ближайших домах — тоже.
— Что в записке-то? — Станислав Викторович перевёл взгляд на Батманова.
— Я думаю… — растягивая слова и усиленно всматриваясь в выведенные на бумаге каракули — здесь три буквы: первая — «С», вторая — «Т», третья — «Е»… Выходит — «Сте…» — закончил, наконец свою мысль начальник розыска.
— Я тоже так думаю — поспешил высказать своё мнение Коротков — «Сте» написано. Это может быть Степанов, Степашин, или Стелькин какой-нибудь…
— Стэфан это! — подал голос молчавший до сих пор Филиппов — Сто процентов, и голову дальше можете не ломать. Это — Стэфан — Корольков Вячеслав Николаевич 1971 года рождения, дважды судимый за грабёж и хулиганство. Второй год, как освободился. Наркоман. Наглый, дерзкий, та ещё сволочь… Ты ж его помнишь, Ильич?… Его Игнатьев месяца полтора-два назад оформлял за неповиновение на десять или пятнадцать суток…