Утром Белов с Юриной, подругой своей несостоявшейся, к прокурору направился, дело докладывать. Подшил его ровненько, аккуратно, подписал печатными буквами, чтоб красиво было. Прокурор дело посмотрел, в ярость пришёл, рассвирепел страшно. С Оксаной Петровной разговор был короток — представление о строжайшем наказании за самоустранение. От принятия ответственных решений самоустранение. Когда её из кабинета выгнал, за оперативника взялся. А ты знаешь, кричит, что демократия по стране шагает, и не просто шагает, а — семимильными шагами! И произвол здесь творить тебе никто не позволит! И понёс, и понёс. Потом, нет-нет, всё же успокоился. Так, говорит, если в понедельник с утра подельников не будет, я этих двоих освобождаю, а на тебя, милого, такую бочку накачу, мало не покажется.
После беседы с прокурором ещё боле загрустил Игорь Сергеевич. Нет, ответственности он не боялся. Трезво рассуждал, что до майора ему — три года почти. Срок выговорной к тому времени уже пройдёт, а там, глядишь, и подвиг какой-нибудь совершить можно. Работа всё ж такая, уголовный розыск. Другого боялся Белов. Это в городских райотделах оперов по два десятка и более, а у них в отделении пять человек всего, а в строю на сегодня — трое. Двое дежурят в выходные, третий — сам он после суток бессонных. И с кем, прикажете, вылавливать гадёнышей этих городских? Правда, с утра дозвонился до него с области сам начальник Управления уголовного розыска. Молодец, говорит, парень, здорово сработал. Мы Вас, отрадненских, одних не оставим, однозначно поможем, но только… — в понедельник. С думами тяжёлыми такими направился Игорь Сергеевич к начальнику своему, местному. Доложил всё как есть, тревогами поделился своими. Начальник в суть вник быстро. Раз поклялся ты прокурору, говорит, так и действуй решительно. Бери «УАЗик», практикантов обоих и вперёд. Двое суток у тебя впереди…
Сутки проторчали по нужному адресу бесполезно. Как висел замок амбарный с утра на калитке, так и провисел до ночи. А жарища-то днём! А «УАЗик»-то этот, железяка чёртова, в тени деревьев и то умудряется, как утюг, раскаливаться. Весь испсиховался тогда Белов, весь издёргался. Слава Богу, у курсантов школы милицейской желания работать ещё много, и в засаде побыть им интересно, молодёжь, одним словом.
Хозяин дома, объект наблюдения долгожданный, появился лишь в ночь на понедельник, когда у ожидавших на пределе было состояние душевное. Но мученья их на этом не закончились. Явился ведь подозреваемый, Вася его звали, не один, а с компанией, и не малой — пять или шесть молодых людей. Проклял всё на свете Игорь Сергеевич, долго ругался нецензурными словами. Вспомнил и участкового, что шайку «по горячим следам» упустил, и Юрину эту мудрую. Помянул и начальников своих, и службу всю в целом… Курсанты тут заерохорились, мы, говорят, отличники по самбо, мы скрутим всех, повяжем… Наорал Белов на пацанов глупых, завёл «УАЗик» и в городскую милицию подался, помощи просить.
В горотделе дежурный сам весь измученный, расстроенный сидит. Не вовремя, говорит, ты приехал, капитан, убийство у нас зависает, два месяца такого не было. Без тебя, говорит, болей головных хватает, не до твоих сейчас магазинов деревенских… Опять изошёлся весь матерными словами Белов, дверью хлопнул, уходя, парадной. Смотрит, а на крыльце Макаров Колька стоит, отрадненский парень. Он командиром экипажа ППС здесь работает. Воспрянул духом Игорь Сергеевич, договорился с земляком. Тот дежурному по рации передал, что на заправку уехал. Приехали по адресу вшестером уже и с четырьмя стволами. В дом вломились, всех гостей лицами в пол уложили. Хозяина Белов к себе в «УАЗик» посадил, для беседы про четвёртого их друга. А Вася этот, мало того, что выпимший, так и крутой такой оказался. Выступать стал, про права какие-то свои стал выговаривать, про адвоката, которого, кстати, на кражи с собой не брал. Потом на угрозы перешёл, что, мол, ответите за произвол свой, поплатитесь, мусора поганые…
Не знал Василий, что оперативник, перед ним сидящий, третьи сутки уже, по его васиной милости, не спавши толком, и не жрамши, что к беседам долгим он не расположен. Не знал этого Василий и получил пистолета рукояткой в лоб. Не успел ещё Игорь Сергеевич его, пистолет-то, в кАбуру вложить. И удар-то был не сильный, сильно не ударишь — восемьсот грамм всё же, весу-то. Но завизжал ворюга громко, на всю округу, а затем постепенно стих и сник вовсе. Крутой-крутой, а слабонервным, слава Богу, оказался. Согласился со следствием сотрудничать. Нет, говорит, Лёхи, про которого спрашиваете, в доме моём сейчас. Покажу, говорит, где он живёт, только не бейте больше…