— Нет, а ты что предлагаешь — начал понемногу наглеть Литвинов — На гос. обеспечение быка твоего поставить, пока срок мотаешь. Да он столько, один хрен, не проживёт, не дождётся с зоны он тебя. Так что извини, дорогой, придётся Мишку твоего прирезать.
— Латно, тафай токофоримся — перешёл на неофициальный тон и подозреваемый — Фыфеси меня ф село, я пыка протам… полофину тенек тепе оттам.
— А почему не две трети? — явно спровоцировал подозреваемого зарвавшийся начальник. Но Пётр Васильевич этого не заметил — Латно, тфе трети, так тфе трети, лишь пы Мишка пыл шифой.
— Смотри и слушай сюда, Ядов! — в голосе подполковника прозвучали стальные нотки — Знаешь, что это такое? — достал из ящика стола диктофон — Ты мне, высокому начальнику, только что взятку предлагал — перемотал плёнку и включил на воспроизведение — За покушение на дачу взятки должностному лицу тебе минимум десять лет карячится, да за убийство столько же — продолжал самозабвенно врать Николай Иванович — итого, сядешь на двадцать лет, не меньше. Так что Мишка твой однозначно тебя не дождётся. Ты меня понял, Ядов?
— И што телать? — явно подрастерялся бывший скотник, по щеке прокатилась слеза — Латно! — принял решительный вид — Если я соснаюсь щас, ты отфесёшь меня в село протать пыка?
— Нет, милый — начальник РОВД не спеша прикурил сигарету — бычка будешь продавать только после того, как на месте происшествия расскажешь и покажешь, каким образом супругу свою убивал…
— Та не упифал я! Тфа раса только стукнул лопатным щеренком… по колофе утарил. Она и померла на слетующий тень. Сама финофата, фыпить мне не тафала…
— И я про то — совсем уже по-дружески продолжил беседу Литвинов — расскажешь всё подробно следователю, не забудь отдать черенок этот злополучный. Вернём — после суда.
— Я ф поленнице ефо спрятал…
— Во-во, всё и покажешь на месте, а потом и бычка продашь — начальник милиции поднялся с кресла — Денег вырученных мне не надо, помогаю тебе исключительно из-за любви к животным.
Когда Петра Васильевича увели, набрал прокурора — Готовь бригаду срочно, кино снимать, пока тёплый наш клиент. И это… после следственного эксперимента, дай ему, пожалуйста, возможность быка своего продать. Я поклялся дедуле…
Утром следующего дня Литвинову позвонил следователь — Спасибо Вам, Николай Иванович! — радовался как ребёнок — Мы вчера всё изъяли, задокументировали и засняли, сейчас уже не отвертится. Быка — продал, такой счастливый был. Вот чокнутый, дедулька.
После обеда — ещё один звонок — Вы знаете, Николай Иванович, Ядов опять не в сознанку пошёл, во даёт.
— Есть у человека сила воли…
— Разрешите?… — в кабинет через приоткрытую дверь робко заглядывал дежурный помощник.
— Да заходи ты, чего крАдешься! — начальник милиции с утра был не духе или, как сам любил выражаться, «не в духах».
— Павел Иванович — молодой старлей нерешительно прошёл к столу — Я вам утром докладывал про пожар в Сосновке… Так это… Участковый звонил…
— Толя! — находившийся «не в духах» Плетнёв заметно начал раздражаться — Ты растелишься сегодня наконец!
«Толя» от окрика начальника совсем растерялся и вообще перестал «телиться», но всё же взял себя в руки — Звонил участковый, говорит, нигде хозяев сгоревшего дома нет, пожилых пенсионеров. Вроде как погибли они при пожаре-то. Просил группу выслать…
Начальник РОВД грязно выругался — Не дадут спокойно доработать до пенсии, сволочи, месяц остался…
Дежурный конечно догадался, что определение «сволочи» ни к нему, ни к участковому не относится. Хотел задать какой-то уточняющий вопрос, но рисковать в последний момент не стал, выслушивая указания молча и в такт кивая головой.
Зима на рубеже двадцать первого века выдалась на редкость снежной. Дороги к сёлам еле успевали расчищать. И то — в одну полосу с «кармашками» для разъезда встречных транспортных средств. До Сосновки Плетнёв с опергруппой добрался к обеду. Сгоревший дом находился на самой окраине села. Далее строений не было, расстилалось покрытое девственным снегом поле. Местный участковый, Саша Прохоров, увидев выходящих из «УАЗика» коллег из райцентра, вышел к дороге — Мы тут пепелище раскапываем, Павел Иванович. А во дворе свинью нашли с огнестрельным ранением головы. И хозяев со вчерашнего дня никто не видел. Они из города сюда переехали. Два месяца назад домик этот прикупили. Боюсь, убийство здесь… двойное, а дом потом подожгли.
— Спасибо, дорогой, обрадовал — начальник милиции с мрачным видом прикурил сигарету — Твоими устами да мёд пить — тяжёлой походкой направился к месту происшествия. Только подошёл, и сразу услышал — Есть! Здесь они!..
Предположение участкового, как бы того не хотелось, подтвердилось полностью. На обоих телах имелись видимые следы насильственной смерти — огнестрельные ранения в голову.
— Ни хрена себе, Чикаго — Плетнёв тяжёлым взглядом упёрся в стоящего рядом Прохорова — Ты чего тут бандитизм развёл?
— Так он везде, бандитизм-то — не понял мрачного юмора начальника молодой лейтенант — Я ни чё не разводил…