Повздыхал участковый, посочувствовал. Тяжело, говорит, баб Кать, доказать будет. И следов-то нет, и времени много ушло. Да и кручёна больно внучка-то твоя. Не сознается ведь ни хрена. Она, говорит, мне самому на участке надоела. Многие жалуются. А посадить никак не могу. Уж шибко скользка Нинка-то твоя. Спасу нет. Давай, говорит, баб Кать, если хошь, чтоб подсобил я тебе в этом деле, соглашайся на одну комбинацию. И зависеть всё будет от воли твоей и способностей артистских. Но ты, я знаю, бабушка смышленая, семилетку, слышал, закончила. Есть, говорит участковый, у меня хреновина одна умная. Химловушкой называется. В коробку обувную упакована. А коробка эта бечёвкой перевязана, бантиком. Развяжет её Нинка, откроет крышку, а из коробки как пыхнет! И зальёт Нинку с головы до пят краской. Долго ей отмываться придётся. Тут я её и хапну с доказательством на физиономии.
А самое главное, говорит участковый, ты Нинке, как появится, скажешь, что, дескать, забыла совсем, куда деньги-то на смерть подевала. Спрятала куда-то, скажешь, и забыла совсем. А также скажешь, что пришлось последние две пенсии в другое место сложить, в коробку, и под шифоньер в передней комнате спрятать. И ещё, говорит участковый, скажешь это Нинке при ком-нибудь из соседей там, или знакомых каких. Свидетель, говорит, нужен обязательно. Уточнили ещё кой-какие детали предстоящей операции, и унесла Екатерина Ивановна коробку «хитрую» домой. Где и спрятала, как было велено, под шифоньер.
А через день-другой и Нинка заявилась. Как ни в чём не бывало, рожа бесстыжая. Как дела, говорит, бабуля, я тут в город ездила, чуть замуж не вышла…
Тяжело было Екатерине Ивановне, но она смогла. Виду не подала. Всё делала, как велел участковый. Позвала на чай ещё соседку Настёну, варенье выставила. Ну и во время чаепития рассказала им байку, как участковый научил. И так здорово у ней всё получилось, сама не ожидала. Посочувствовали ей собеседницы. Ничего, говорят, к Пасхе убираться будешь — всё равно найдёшь. Никуда, говорят, твои денежки не денутся. Только в записную книжку запиши, куда остальные деньги спрятала. Посмеялись.
Вдруг Нинка засобиралась уходить. Некогда мне, говорит, с вами лясы точить, картошка до сих пор не полота. Проводила Екатерина Ивановна внучку до калитки, и только успела курочкам зерна насыпать, как послышались из её избы шум и грохот. Дверь распахнулась и на крыльцо выскочила соседка Настёна. Матерь Божья! Всё лицо красным залито, глаз не видно. Кофта тоже вся раскрашена. Провизжала что-то Настёна, зажимая лицо руками, и умчалась прочь к дому своему.
Подивилась враз бабушка Катя. Но быстро опомнилась и за внучкой кинулась. За свидетельницей…
Жили-были три брата-поросёнка в сарае тётки Лизы. Хоть и разница-то при рождении у них была лишь несколько минут, но, как и положено в сказке, подразделялись они на старшего, среднего и младшего. Но, в отличие от других сказок про братьев, у этих умственные способности были совершенно равными. Жили они до поры-до времени своей поросячьей жизнью, в общем-то, без проблем и даже, можно сказать, счастливо. Если, конечно, данное определение здесь применимо. Кормила хозяйка на убой, в переносном и прямом смыслах слова, забот особых не было и ежедневные привесы — вполне стабильны. Короче, шло всё хорошо. Но, как это бывает в жизни, и не только поросячьей, всё хорошо постоянно продолжаться не может. Мягко говоря, неприятности нагрянули в лице односельчанина Серёги Волкова, которого все в деревне звали Серым. Был он на селе человеком уважаемым среди таких же, как бы помягче выразиться (сказка всё-таки), алкоголиков. К работе Серёга сызмальства был не охочий. И на выпивку хватало не всегда…
Пробрался тёмной ночью Серый в подворье тётки Лизы бессобачье и выкрал из сарая старшего из братьев. Забрал его не по старшинству, а просто тот первым в потёмках попался. Напрасно голосили поросята что есть силы, напрасно на помощь хозяйку звали свою заботливую. Притомилась та за день на огороде, насмотрелась на ночь сериалов по телику, да и уснула очень крепко. И быть бы точно беде, но на счастье её и старшего брата-поросёнка, был Серый в ту ночь очень уж в нетрезвом состоянии. И по пути до дома своего оступился не совсем удачно. Выронил ношу. А пока поднимался несколько минут, поросёнок-то из мешка выбрался и во мраке ночи скрылся…